— В списке задач нет таких шифров — «Алеф-Нуль». И протокола такого тоже нет.

Эфрик забарабанил по клавишам, а он продолжал смотреть на голограмму седовласой женщины, размышляя, дадут ли ему увести «Мбва Кали» от планеты в случае, если он отвергнет ее приказ.

Его старпом вдруг испустил удивленное восклицание, и он повернулся к нему. Эфрик смотрел на него остановившимся взглядом; от его обычной невозмутимости не осталось и следа. Не говоря ни слова, он повернул монитор так, чтобы Нукиэль видел его. Там, под сияющим символом Солнца и Феникса, выстроились строки, которых он никогда еще не видел.

Он вопросительно посмотрел на Эфрика.

— Все подлинное, — кивнул тот. — Проверочная программа подтверждает.

Нукиэль быстро пробежал глазами по строкам — протокол Габриэлина был короток и предельно ясен — и повернулся обратно к Верховному Фанисту. Она смотрела на него спокойно и даже не без симпатии.

— Похоже, у меня нет выбора, — произнес он.

— И да свершится то, что желаемо, там, где это желаемо, — произнес за его спиной Эфрик, словно цитируя. Слова эти были Нукиэлю незнакомы.

К его удивлению, Верховный Фанист довольно засмеялась. Нукиэль обернулся к Эфрику, и тот, невесело улыбнувшись, сделал шаг вперед, в поле зрения камеры.

— Я вижу, у вас на борту есть любитель классики, — рассмеялась Элоатри. — Неплохо сказано, э... — она вгляделась в знаки различия на мундире Эфрика, — коммандер. Впрочем, это можно отнести к Мандале не в меньшей степени, чем к Дезриену. Уж во всяком случае самоуправство мне чуждо.

— А если бы и оно, — ворчливо сказал Нукиэль, махнув рукой в сторону монитора. — Выбора вы нам все равно не оставили.

— Выбора нет, но все же я не требую от вас, чтобы вы торчали в дюзы задницей.

Нукиэль поперхнулся, Эфрик сдержанно улыбнулся, а Элоатри снова рассмеялась.

— Простите меня, капитан, — сказала она. — Я хотела, чтобы вы поняли: мы здесь не все время проводим в молитвах и бдении. Мой отец был кадровым офицером — командовал боевой частью на «Мече Асоки». Поэтому я отношусь к вашей ответственности со всей серьезностью. Вы можете отрядить с ними двух пехотинцев в качестве охранников или принять другие меры, какие считаете необходимыми. — Лицо ее посерьезнело. — Но запомните одно: никто другой из вашей команды не должен покидать корабля.

Снова в сознании его возник образ Богини, стоящей в распадающемся на части Ференци.

— Но мне казалось... Мне казалось, я призван.

И тут лицо женщины, мягкое, только что светившееся почти материнской любовью, исказилось в почти нечеловеческом сострадании. Нукиэль не мог бы сказать, почему, но он вдруг ощутил ужас, и пока она говорила, Дезриен стиснул его в своих объятьях, которые — он твердо знал это — не отпустят его уже никогда.

— Мне очень жаль, капитан, но Богиня ничего не говорила нам о вас. Ваше время еще не пришло.

Изображение затрепетало как пламя и исчезло.

Соларх (Первого Класса) корпуса морской пехоты Арторус Ванн стоял на часах у стены и размышлял об обстоятельствах, благодаря которым ему — возможно, единственному в своем роде — довелось служить почетной охраной всем трем Крисархам.

Последний оставшийся в живых Крисарх сидел сейчас перед ним, ужиная с капитаном и коммандером Эфриком. Нынешнее назначение Ванна вряд ли было случайным: Нукиэль наверняка покопался в личных делах и обнаружил, что перед тем, как Ванна перевели на «Мбва Кали», тот служил на Талгарте.

Впрочем, и на Талгарт он попал не случайно. В свое время это назначение показалось ему синекурой — до тех пор, пока он не понял, что он должен не охранять, а шпионить. Его рапорт с просьбой о переводе удовлетворили год назад. Случайным было только то, что его назначили именно на этот корабль.

Его размышления были прерваны смехом. Крисарх Брендон — теперь уже Эренарх — бросил салфетку на колени и подвинул один из приборов на столе, иллюстрируя свой рассказ.

— И тогда Куг набросились на Драко, и пока они потрошили друг друга, мы нырнули в ближайший люк — и прямо в объятья разъяренных Жим, которые приняли нас за Драко...

Эренарх описывал свое бегство через весь Рифтхавен перед тем, как они с рифтерами увели оттуда свою «Колумбиаду». Рассказ в его изложении вышел живым и забавным; Нукиэлю и Эфрику он, похоже, понравился. Юмор, однако, не помешал ему послужить исчерпывающим ответом на вопрос, как бы невзначай заданный капитаном. Или это был коммандер? В общем, в манерах Эренарха не было заметно никакой скрытности, и он с готовностью давал детальные ответы на их вопросы.

— Мой младший брат умней нас всех, — говорил как-то Крисарх Гален бан-Аркад. — Надеюсь только, — добавил он, подумав, — он поймет это раньше, чем кто-либо другой.