— Да, дела, — слабо улыбнулся Нукиэль. — Точнее, дела у вас. Для меня все это остается загадкой, но Верховный Фанист распорядилась совершенно однозначно...

Эренарх нахмурился, и Нукиэль осекся.

— «Томико был на Артелионе», — так сказала мне Нумен, — пояснил он. — Диграмматон теперь у нее.

Эренарх зажмурился. Лицо его разом утратило веселость, сменившуюся непроницаемой маской — такую Ванн часто видел на лице Галена, стоило разговору коснуться Семиона.

— Так или иначе, — продолжал Нукиэль, — вы, Омиловы, эйя и рифтеры — кота она не упоминала, тем более, что тот хорошо прижился у младших офицеров, — отсылаетесь вниз, на планету, в «Колумбиаде».

Ванн увидел, как едва заметно напряглось лицо Эренарха — только у глаз. Трудно сказать, заметили ли это капитан со старпомом, а если заметили, то поняли ли. Это на мгновение усилило сходство Брендона с Галеном.

«Ему это не нравится, совсем не нравится».

Ванн не мог винить его в этом. Никто из членов правящей семьи не ступал на Дезриен уже почти полтора столетия — со времен Бёрджесса III на закате его долгого правления. Он отрекся от престола в пользу дочери, надел монашескую рясу и навсегда сгинул в святилищах Дезриена. Вряд ли кто из Аркадов ощущал себя уютно рядом с силой, которая не уступала той власти, что установил Джаспар тысячу лет назад.

— Вы поставили в известность рифтеров? — спросил Эренарх, подумав немного.

— Нет еще, — ответил Нукиэль. — Мой разговор с Элоатри — новым Верховным Фанистом — состоялся совсем незадолго до этой нашей встречи. — Он снова покосился на Эфрика, который ответил ему невеселой улыбкой. — Похоже, Ваше Высочество, вы более преуспели в общении с ними, нежели мы. Не хотите ли вы лично сказать им об этом?

— Скажу, — медленно произнес Эренарх. — Мне все равно хотелось проведать Иварда. Или он размещен в другом месте?

— Он со всем остальным экипажем. Он отчаянно настаивал на этом, и медики решили, что так будет лучше. — Нукиэль оглянулся на Эфрика. — Боюсь, что не в их силах помочь ему по-настоящему. Возможно, на Аресе... — Конец фразы повис в воздухе.

Эренарх кивнул.

— Во сколько нам вылетать?

— Восемь ноль ноль стандартного.

«И я тоже буду с ними», — подумал Ванн без особого удовольствия. Все, что он слышал до сих пор про Дезриен, ему никак не нравилось.

— Спасибо. — Эренарх поднялся из-за стола. — Пожалуй, это лучше сделать прямо сейчас. Чтобы мы успели соснуть перед исполнением приказания. — Он произнес «исполнение» шутливым тоном, и это несколько отвлекло внимание от того факта, что именно он, а не капитан, закрыл эту беседу.

Капитан с коммандером тоже поднялись. Попрощавшись, Эренарх вышел из капитанской каюты, и Ванн последовал за ним.

Умению превращаться в почти невидимую тень Ванн научился за время напряженной подготовки на Нарбоне. Он знал, как с точностью до сантиметра определить радиус дыхания человека. Идти незамеченным считалось у лиц, состоявших на личной службе у Семиона, высшим достоинством; если он заговаривал с тобой, можно было считать себя уволенным. Гален — тот был прямой противоположностью брату: тот обезоруживающий интерес, который он проявлял к любому из своего окружения вне зависимости от ранга, поначалу даже нервировал Ванна.

Подходя к лифту, Ванн думал, уподобится ли Брендон Семиону, стоя от него в метре и полностью игнорируя, или же будет расспрашивать о семье, симпатиях и антипатиях, как делал это Гален?

Эренарх подошел к лифту первым и, не дожидаясь, пока Ванн услужливо вызовет его, сам нажал кнопку. Галочка в колонку «Гален».

Они вошли в кабину, и Эренарх повернулся к нему так, будто они знакомы много лет.

— Эфрик сказал мне, ты был на Талгарте.

— Да, Ваше Высочество.

«Значит, он похож на Галена», — подумал Ванн и приготовился к расспросам на личные темы. Но их не последовало.

— Значит, прежде ты состоял в личной армии Семиона, — заметил Эренарх с легкой улыбкой.

Это не было вопросом, так что Ванн не обязан был отвечать. Тем не менее сердце его подпрыгнуло в груди и забилось чаще.

Он только раз рискнул заглянуть в эти прозрачные голубые глаза, а потом Эренарх сказал:

— Надеюсь, ты знаешь дорогу на гауптвахту. Во время двух моих единственных официальных посещений линкора она почему-то не была включена в программу.

Ванн поперхнулся.

— Да, Ваше Высочество.

Двери лифта открылись, и Брендон жестом предложил Ванну показывать дорогу.

Пока они ждали разрешения на вход в закрытую зону, Ванн лихорадочно размышлял.

«Никто в моем присутствии не называл это личной армией, но ведь так оно и было».

Ванна выбрали из ряда новобранцев за рост, физическую крепость и быстроту реакции, что дополнялось интересом к холодному оружию. Да и обучение на Нарбоне не давало расслабиться — если он хотел повышения по службе. Такая атмосфера пришлась по душе молодому, способному и амбициозному воину, и довольно долгое время Ванн просто наслаждался сленгом и тайными паролями, известными только узкому кругу спецподразделений морской пехоты на Нарбоне.