Несколько раз в своей жизни я сталкивалась с тем, что узнавала об измене мужчины. Как правило, для меня это был повод для прекращения близких отношений. Если мужчина тебе изменяет, он тебя недостоин. Лить слезы, подозревать, прощать, вырывать с мясом клятвы, что это больше никогда не повторится… Все эти мелодраматические сцены я закончила устраивать еще в юности. Мужчин, которых хотелось после измены простить, пока не встречала. С другой стороны, не могу осуждать женщин, которые прощают мужьям поход налево. Общие дети, длительные отношения и сильные чувства стоят того, чтобы приложить усилия.

Единственное, чего не советую делать, так это мстить мужчине за измену. Платить той же монетой или делать ему какие-нибудь гадости. Месть — это ложная цель, и если понимаешь, что прощать измену не собираешься, надо просто выкинуть этого мужчину из головы и из собственной жизни. Говорю, потому что знаю. Месть, которая осуществилась, — очень сладкое чувство. Но не всегда затраченные силы стоят полученного результата. Правда, бывают исключения. На заре моего становления как альфасамки был в моей жизни один интересный эпизод.

Мужчину, который мне изменял с другой женщиной, звали Владислав…

Мне было около двадцати. Я была молода, глупа, очень наивна и страдала возрастным комплексом неполноценности. Хотя острые клыки альфасамки уже начинали потихоньку отрастать.

Жизнь была в меру свободной и очень насыщенной. У меня имелась практически единственная обязанность — хорошо учиться в университете. Остальное время тратилось по моему собственному усмотрению.

В тот год мы с моей однокурсницей Светкой вызвались проходить практику в Государственной Думе. Я там до этого однажды уже бывала, и атмосфера, царящая в коридорах нижней палаты, просто потрясла мою неокрепшую девичью психику. Все вокруг бегали, суетились, таскали туда-сюда кипы бумаг и папок, телевизионщики брали интервью у знакомых всей стране депутатов, на заседаниях с завидной периодичностью устраивались потасовки и шумные скандалы. И когда в университете встал вопрос выбора места для прохождения ежегодной месячной практики, у меня не было ни малейших сомнений.

— Светка, — сказала я своей сокурснице, — надо идти в Думу. Там такие дела делаются! Каждый день что-нибудь эдакое происходит!

— Круто! Пошли! — с ходу согласилась она.

Так мы попали в место рождения российских законов, и я гордо демонстрировала сокурсникам временный пропуск в Госдуму, где в графе «должность» была запись «стажер».

В Комитете по информационной политике, куда нас со Светой определили, сотрудников было много, а работы не очень. Походив пару дней от помощника к советнику, мы попали к консультанту Владиславу. Он внимательно выслушал наши пожелания и амбициозные устремления, вежливо покивал головой, а потом сказал:

— Удивительно, что такой энтузиазм не был оценен по достоинству моими коллегами. Девушки, у меня гениальная идея! Предлагаю в соавторстве написать и опубликовать в каком-нибудь известном аналитическом журнале статью по интересующей вас теме. Вы получите необходимую к диплому публикацию и с пользой проведете практику. Как вам мое предложение?

Написать статью в соавторстве с консультантом Комитета Госдумы, да еще и опубликовать ее в известном аналитическом журнале… Это было просто верхом мечтаний! Мы со Светкой переглянулись, не веря свалившемуся на нас счастью, и радостно закивали.

— Вот и славно! — подытожил Владислав. — Вы уже обедали?

— Еще не успели, — ответили мы со Светкой одновременно.

— Тогда приглашаю вас посетить депутатский зал нашей столовой и за обедом обсудить детали нашего маленького совместного предприятия.

Вспоминая сейчас те далекие времена, я не могу сдержать улыбки. Но в тот момент мне казалось, что я просто попала в какую-то другую реальность. К нашему столику несколько раз подходили серьезные взрослые дяди, некоторые с депутатскими значками. Они здоровались за руку с Владиславом и спрашивали:

— Что это за очаровательные незнакомки с тобой обедают?! — при этом плотоядно нас разглядывая.

— Это самые талантливые студентки из МГУ, — многозначительно представлял нас Владислав. — Проходят практику у нас в Комитете.

— Какая прелесть! — отвечали они ему, а нам говорили: — Еще увидимся, девушки! — и отходили от нашего стола.

А мы со Светкой, принимая все за чистую монету, радовались нашему столь быстрому продвижению к самой вершине политического Олимпа. Да и как мы могли воспринимать эту картину в другом свете? В то время все мужчины старше тридцати лет казались нам стариками и ровесниками родителей. А я лично даже представить себе не могла, что с ними можно завести какие-либо близкие отношения.

На самом деле Владиславу только исполнился тридцать один год. Это был, как мне тогда казалось, зрелый мужчина с красивым подвижным лицом и мягкими каштановыми волосами. Худощавая фигура и высокий рост, которого он несколько стеснялся и поэтому всегда немного сутулился. Владислав был прекрасно образован — закончил университет, прошел стажировку в Гарварде, свободно и практически без акцента говорил на английском и французском языках. Помимо малооплачиваемой, но выгодной в плане полезных связей работы консультантом в Госдуме, у Владислава было свое небольшое PR — агентство. Деньги предприимчивый молодой человек зарабатывал, обслуживая знакомых депутатов: планировал и проводил избирательные кампании, работал с их политическим и личным имиджем, писал от их имени умные статьи и готовил тексты интервью.