– Неприятное ощущение, верно?
– ухмыльнулся он, двигаясь вперед, - здесь всегда так. И тем оно сильнее, чем ближе подходишь к краю. Это говорит о том, что печать на темнице Отра слабеет. Скоро ее совсем не станет, и Родитель Темной Крови вырвется наружу.

У меня в голове стоял неприятный гул, глаза слезились от жара, исходящего из огненного клейма. С трудом мы с Виктором подошли ближе и оказались у самого края ровно очерченного раскаленного круга.

Печать представляла собой настоящий пламенный водоворот. Черные камни кружились и перекатывались, спускаясь спиралью, казалось, в бездну. Горячий воздух обжигал глаза, тяжело было смотреть вниз. Впрочем, и разглядеть что-то в этом огненном месиве было решительно невозможно. Я с содроганием подумал, каково же было Орссу - наследнику Онкода - нырнуть туда, чтобы получить кровь темного божества!

У края темницы шум сделался таким сильным, что я поморщился и прикрыл уши. Виктор изучающе склонил голову. Крупные капли пота стекали у него по вискам.

– С непривычки действительно громко, - понимающе кивнул он. Ему приходилось почти кричать, чтобы пробиться сквозь непрекращающийся гул. Я лишь качнул головой, к собственному удивлению понимая, что гул вовсе не является беспорядочным шумом: в нем можно было что-то расслышать. Голос. Такой низкий, что человеческое ухо не может воспринимать его. Но я, похоже, могу...

Открыть уши и раствориться в этом звуке стоило больших трудов. Поначалу голова загудела, а глаза заслезились только сильнее. Я шумно втянул горячий сухой воздух и не услышал собственного вздоха.

Опустившись на четвереньки, я припал к земле, давая низкому гулу пройти через все тело. В какой-то момент, казалось, не осталось ничего, кроме этого звука, и тогда я действительно расслышал голос. Поначалу было очень трудно понять, что именно он говорил, но потом я распознал kadae:

– Uhr leriviiz... uhr leriviiz ak urr'ja. Uhr leriviiz far an pares le'ra estrakte...

Голос - низкий, словно это говорил сам массив земли у меня под ногами и руками, пробрал до костей и заставил поежиться, несмотря на жар, исходящий из темницы. Я резко поднялся и невольно отступил на шаг от раскаленного круга, жестом призывая Виктора покинуть это место. Огненная печать, похожая на проход в саму Преисподнюю, внушала мне страх, с которым даже не хотелось бороться.

Оказавшись достаточно далеко от темницы Отра, я серьезно посмотрел на отца.

– Виктор, ты слышал его голос?

– Голос Отра?
– невесело усмехнулся лорд Фэлл, - разумеется, слышал.

Я покачал головой.

– Что он говорил? Я разобрал слова, но не могу понять, что они значат. По крайней мере, часть из них...

– Знаю, ты говорил, что не помнишь kadae, - кивнул наместник и, тяжело вздохнув, перевел мне слова Отра, голос которого до сих пор вызывал у меня мороз по коже, - он сказал: "Три дня... три дня до свободы. Осталось три дня, и печать будет уничтожена". Это причина, Райдер, по которой мне приходится провоцировать Солнечные Земли на войну.

Я непонимающе склонил голову и вопрошающе взглянул на лорда Фэлла.

– Поясни?

Виктор отвел глаза и кивнул.

– Однажды я говорил с Отром. И он сказал, что скоро придет день, и печать рухнет. Тогда человеческий род поплатится за то, что когда-то заточил его в эту темницу. Он жаждет мести, сын.

Я напрягся и замер. Виктор заметил это и приподнял руку в останавливающем жесте.

– Он обещал не тронуть Арду и Орсс: в конце концов, наш род много веков пополнял армию дексов и служил Отру. За это он позволит нам жить. Но Солнечные Земли, - Виктор покачал головой, - по словам Отра, те, кто заточил его, удалились далеко за моря и переселились на отдаленный остров, где усиленно молились Красной Птице, чтобы Родитель Темной Крови никогда не выбрался из своей темницы. Только, боюсь, наш предок сделал так, что удача отвернулась от них.

Я шумно выдохнул, понимая, о какой земле говорило темное божество.

– Ланкерия... Отр хочет добраться до острова Ланкер. Это единственное место в Солнечных Землях, кроме Таира, где сохранились Gana de Ilma.

– Мне нет до этого никакого дела, - прикрыл глаза Виктор, - меня заботит лишь судьба Орсса и Арды.

Каким-то шестым чувством - наверное, тем же, которым я отличаю дексов друг от друга - я осознал, что наместник говорит неправду. Он просто готов принять любые меры, чтобы защитить мир, созданный Онкодом, и если для этого требуется отдать Отру Солнечные Земли на растерзание, Виктор готов на этой пойти. Но это вовсе не значит, что ему все равно.

– Ты лжешь, - качнул головой я.

– Нет, Райдер, не лгу, - с жаром отозвался наместник, - я ничего не поставлю выше долга, ты знаешь это лучше, чем кто-либо.

– Ты не хочешь всех этих смертей, которые сопроводят войну, - возразил я. Лорд Фэлл улыбнулся лишь уголком губ:

– Желать кому-то смерти и ничего не сделать для его спасения - близкие, но все же разные вещи. Думаю, не мне тебе это объяснять, - спокойно отозвался он.

Я нахмурился и приблизился к наместнику.