Позади меня раздались шаги, но я не обернулся. Вскоре рядом со мной оказался Ольциг.

– Райдер, - осторожно обратился он, косясь на мою руку, кровь с которой капала на землю и пропадала под туманным покровом Таира, - твоя рука выглядит ужасно, нужно вылечить ее.

Опять он возится со мной. Сколько можно? Хотелось накричать на монаха или отвесить ему оплеуху, однако сил на это попросту не осталось.

– Исчезни, dassa, - устало попросил я.

Ольциг поджал губы, но сейчас мне было плевать на его обиды. Кажется, монах и сам это понимал, поэтому стоял молча.

– Нужно прочесть заупокойную, - сказал он после долгой паузы.

– Я сам, - вздохнул я и посмотрел на юношу умоляющим взглядом, - прошу тебя, dassa, дай мне закончить здесь самому. Я убил его, понимаешь?

– Райдер, это не твоя вина, - сочувственно произнес монах.

Злость взвилась во мне пламенем. Тьма, дремавшая внутри, вырвалась черным облаком, окружив меня, капли крови, падающие на землю с моего предплечья и скрывающиеся в тумане Таира, вновь начали издавать шипящий звук, соприкасаясь с каменной дорогой.

– Ольциг!
– выкрикнул я, и темное облако приняло неопределенный хищный контур за моей спиной, взвившись выше, - уйди!

Тело монаха подалось в сторону, но шага прочь он не сделал. Лицо юноши стало удивительно серьезным, лишилось всякого другого выражения. Ни наивности, ни обиды, ни возмущения, а лишь исключительная отстраненная серьезность. На меня смотрел мэтр Ордена Креста и Меча, а не юный вспыльчивый dassa.

– Сделай это, если полегчает, - спокойно произнес он с тенью печальной улыбки на лице, - ударь своей магией. Можешь пытаться напугать меня, Райдер, но ты слишком много приложил усилий, чтобы я тебя не боялся. И в свете этого я могу требовать от стража Орсса, своего формального врага, а на деле настоящего друга поумерить пыл. Потому что не ты один имеешь право попрощаться с Роанаром.

Слова монаха, произнесенные ровным безмятежным тоном, подействовали на меня, как ушат холодный воды, вылитый на голову. Я мысленно приказал тьме исчезнуть и только тогда понял, что уже больше минуты не дышу. Из моей груди вырвался шумный выдох, голова немного закружилась. Я приложил левую руку ко лбу, пытаясь взять себя в руки и рассеянно закивал.

– Прости. Прости, dassa. Ты прав, - ко мне пришло осознание, что еще секунда, и темное облако по моему приказу могло атаковать Ольцига. Это заставило меня содрогнуться от ужаса, - боже, прости. Я ведь чуть...

– Ты мне ничего не сделал, - строго сказал монах, подходя ближе и смотря куда-то в сторону.

Я проследил за его взглядом и увидел в отдалении Рику, Анну и Филисити. Они стояли рядом, не решаясь подойти. Леди Арнар была похожа на мраморное изваяние, хотя было видно, что в душе ее буйствует настоящая буря. Анна держалась отстраненно. Филисити обнимала себя за плечи и, кажется, дрожала от холода.

Увидев, что мы смотрим на них, женщины неспешно направились в нашу сторону. Монах подбодрил их кивком и повернулся к кострищу.

– Читай заупокойную, - мягко сказал он, - ты справишься не хуже любого dassa, я уверен.

От слов монаха у меня вновь защипало глаза. Я сжал губы, стараясь собраться, и дождался, пока остальные окажутся рядом. Когда Филисити поравнялась со мной, я заметил, что ее лицо раскраснелось от слез, уставшие заплаканные глаза блестели. Она стала в двух шагах от меня и не приблизилась.

Я вздохнул.

– Если кто-то хочет что-то сказать, сейчас самое время, - мой голос прозвучал хрипло, как у древнего старика.

Филисити тихо всхлипнула. Ольциг, Рика и Анна молчали. Возможно, они правы. Не нужно ничего говорить.

Множество раз мне приходилось бывать на похоронных церемониях, которые проводил Дайминио. Я слушал каждое его слово и внимал ему, настолько проникновенно звучал голос кардинала. Он читал молитву не нараспев, без ложной лицемерной церемониальной торжественности, а так, словно каждый умерший, похороны которого он проводил, был его близким другом или родственником. У многих в конце короткой молитвы стояли слезы в глазах. Хотел бы я, чтобы Дайминио читал заупокойную и сейчас, но старика нет рядом.

Я вздохнул, помедлив несколько мгновений. Никто из присутствующих не торопил меня.

Слова полились сами, словно их направляла некая невидимая сила.

– Ie Ja, karra fa-asha de heke liiva fouz. Alira mer avolian vero de sollian pazari. De estar, de lana `ra kobrian leja. Ne fara ime mer koff de mal. Hoto uhr corian rajaz lara de ime fa-asha de garian laranaz. Le tu'ra sara ime fa-ahsa sasta de lerria par Ja, Matrade'ja an Sanade'ja. An tu ksaara ime fa-ahsa mer pasa an sota.