– Помилуйте, юноша, откуда же взяться сотням?

– Вы чудовище!
– не обратив внимания на вопрос наместника, выкрикнул Ольциг, - вы распинали посланцев Божьих на крестах и выставляли на всеобщее обозрение!

– Посланцев Божьих?
– переспросил наместник, и в его голосе просквозила едва заметная злость, - это вы о тех монахах, которые пришли сюда с той же самой целью, что и вы? Под предлогом того, чтобы "наставить меня на истинный путь" они применяли свои заклятья экзорцистов, пытались выжечь дотла темную кровь и убить меня. И сделали бы это, окажись мы на другом берегу Тайрьяры. К счастью, от новых покушений я обезопасил Орсс после первой попытки.

– Они пытались искоренить зло и обезопасить мир от тирании!
– голос dassa сорвался. Я чувствовал, как в комнате растет напряжение.

– Ольциг...
– тихо произнесла Филисити, но монах не обратил на нее внимания.

– Так, значит, теперь я еще и тиран?
– изумленно распахнул глаза Виктор.

– Вы искалечили и убили свою жену! И чуть не убили сына!
– вновь прокричал dassa, явно начав ходить по лезвию ножа.

Тьма взметнулась внутри Виктора, и даже не представляю, каких усилий ему стоило не испепелить моего друга на месте.

– Ольциг, прекрати!
– одернула его Филисити, на секунду опередив меня. Монах посмотрел на нее так, словно она резко уменьшилась в росте, смерив презрительным взглядом с ног до головы.

– О, я прекращу, - хмыкнул он, - помогай им сама, если хочешь, от меня этот демон помощи не добьется. Я, скорее умру.

– Клянусь, Райдер, я исполню его волю, если он скажет еще хоть слово, - процедил наместник, внушительно поглядев на меня.

Я почувствовал, что воздух вокруг Виктора словно бы сгустился. Тьма вот-вот могла вырваться наружу. И неизвестно, кто обрушит ее на упрямого юнца первым. Я многозначительно посмотрел на отца, заставляя себя успокоиться.

– Так мы ничего не добьемся. Филисити, уведи его отсюда!
– скомандовал я. Девушка испуганно выдохнула.

– Я... его?..
– она опасливо покосилась на Виктора, что вызвало на лице наместника невольную ухмылку. На то и был расчет.

– Отец, иди с ней. Пожалуйста.

Лорд Фэлл кивнул мне, азартно посмотрев на Филисити.

– Смотри, не убей его сам, - без особого беспокойства предупредил он и галантно предложил девушке руку, - идемте, дорогая. Вам приказано увести меня.

Наместник удалился из комнаты. Филисити оглянулась на меня, и я ободряюще улыбнулся ей. Когда дверь закрылась, я еще несколько секунд смотрел в пустоту, собираясь с мыслями.

– Если ты надеешься заставить меня...

– Замолчи, - прикрыв глаза, сказал я, чувствуя, как тьма внутри меня начинает недовольно ворочаться. Казалось, Ольциг тоже почувствовал это, потому что он вдруг послушался и прикусил язык. Мы столкнулись взглядами, dassa сделал шаг назад.

– Святой Боже, - прошептал монах, - после стольких раз, когда я спасал тебе жизнь ты, ведь и вправду готов меня убить...

– Да пойми ты!
– я всплеснул руками, - если ты продолжишь упрямиться, то погибнешь в любом случае! Тут дело не в Викторе и не во мне, а в темном божестве, которое никого не пощадит! А даже если тебе удастся чудом скрыться от Отра и выжить, ты будешь обречен наблюдать гибель мира, который так любишь! Ни стать мэтром, ни учиться у лесных колдунов, ни изменить порядок приема детей в ряды dassa ты не сможешь. Только потому, что отказался находиться на одной стороне с Виктором.

– С чего ты взял, что это правда?
– неуверенно произнес он, - про Отра. Фэлл запросто мог солгать тебе, чтобы ты использовал меня в его темных целях.

– Да нет никаких темных целей, Ольциг!
– воскликнул я, - это не его идея просить у тебя помощи, а моя! И про Отра - тоже правда. Я был у Сердца Тайрьяры и своими ушами слышал голос этого существа. Или божества, называй, как хочешь.

Пришлось вкратце рассказать монаху об огненной печати. Я старался как можно меньше углубляться в историю и не упоминать об Онкоде, иначе одно могло потянуть за собой другое, и пришлось бы рассказывать слишком долго. При этом я почему-то чувствовал, что не нужно посвящать dassa в историю этих земель.

Ольциг смотрел на меня, как нашкодивший ребенок смотрит на своего учителя, который его отчитывает. Гнев начал понемногу униматься, и я устало потер глаза.

– Когда Отр вырвется из своей темницы, все дексы и, возможно, все стражи, в чьих жилах течет темная кровь, станут на его сторону. Я и сам, скорее всего, потеряю волю и вступлю в ряды его смертоносного войска. Мы будем разрушать все на своем пути, ведомые его гневом. И да, Ольциг, я готов убить тебя, потому что из-за своего упрямства ты обрекаешь меня на эту участь.