Девушка посмотрела на меня, словно пытаясь понять, что именно я затеял. Я сдержанно улыбнулся, понимая, что меня уже начинает раздражать тот факт, что все постоянно пытаются найти некий скрытый план, по которому я действую. Пришлось подавить свое негодование и сосредоточиться на деле. Сейчас, пожалуй, предстоит самая сложная часть работы.

Услышав последние слова Ольцига и заметив, что еда и одежда остались нетронутыми, Виктор криво ухмыльнулся.

– Я ведь говорил, ничего не выйдет.

– Виктор, - я внушительно посмотрел на него, надеясь, что он с высоты своих ста пятидесяти (или сколько ему там) лет проявит снисходительность к упрямству юноши и не будет усугублять ситуацию.

Наместник, кажется, понял мой взгляд, отозвавшись коротким кивком, и я вновь повернулся к Ольцигу.

– Dassa, я знаю, какие трудности восприятия у тебя сейчас возникнут, поэтому не буду вдаваться в подробности истории Орсса и Солнечных Земель. Важно, чтобы ты понял одно: над всем нашим миром нависла большая угроза, и мне нужна твоя помощь, чтобы устранить ее.

Выражение лица Ольцига, кажется, менялось после каждого моего слова: на нем отражалось то явное негодование, то желание помочь мне, то неприкрытая ненависть ко всему, что связано с Орссом и с Виктором Фэллом в частности. Монах обжег наместника взглядом и шумно втянул воздух.

– Он моей помощи не добьется. Пусть лучше сразу убьет меня, - сквозь зубы процедил монах.

Я вновь посмотрел на Виктора. К счастью ему удавалось сдерживать раздражение, но не знаю, насколько хватит его терпения, особенно учитывая, что прежде почти никто не перечил ему, а те, кто это делал, успели за это поплатиться.

Радовало хотя бы то, что Филисити спокойно находилась с лордом Фэллом в одном помещении и, кажется, не была настроена столь категорично. Она, похоже, в принципе изменила мнение о Викторе после его решения освободить ее и Ольцига из камеры. По крайней мере, моя дорогая колдунья готова была выслушать нас с отцом и не спешить с выводами.

Мне невольно вспомнились слова Виктора о том, что темная магия может погубить Филисити. Но я постарался сейчас просто не думать об этом. Придет время, и я скажу ей об опасности, но сейчас у нас другая задача.

– Ольциг, - я тяжело вздохнул и покачал головой, - здесь речь идет не о том, чтобы помогать Виктору, а о том, чтобы остановить Отра. Через три дня... два, если не считать этот, он вырвется из своей темницы и захочет уничтожить все живое. Львиная доля его гнева падет на Солнечные Земли, потому что потомки людей, которые заточили его, сейчас живут на Ланкере...

Dassa раскрыл рот, чтобы что-то сказать, и, судя по его выражению лица, это было бы не желание помочь, а новая порция возмущений и обличительных высказываний. Я поднял руку в останавливающем жесте.

– Если ты не поможешь, погибнут все. Ты можешь желать смерти Виктору. Можешь даже желать смерти мне - уверен, ты считаешь меня предателем... уже в который раз за это путешествие. Но ты не можешь желать смерти всем остальным и себе в том числе.

Ольциг резко вдохнул и плотно стиснул челюсти, оглядывая всех присутствующих затравленным взглядом. В последний момент он столкнулся глазами с Филисити, и в нем, кажется, вновь вспыхнуло негодование.

– Ты так покорно слушаешь эти россказни! Неужели ты поверила, что этот... монстр и его новообретенный сын, - dassa обжег меня взглядом, - заботятся о всеобщем благе?!

Виктор сжал правую руку в кулак. Казалось, он вот-вот схватится за эфес эстока и одним движением отрубит упрямцу голову. Филисити опасливо покосилась на клинок.

– С чего бы Райдеру врать нам? И с чего лорду Фэллу поддерживать это?
– девушка стремилась сохранить голос твердым, но получалось у нее с трудом, - не думаю, что они придумали бы легенду, чтобы заманить нас в ловушку, мы беззащитны и так. Поэтому...
– Филисити съежилась под испытующим взглядом наместника, помедлила и кивнула, - да, я верю.

Виктор осклабился.

– В вас говорит здравый смысл, юная леди, - вкрадчиво произнес он, - рад, что вы понимаете, что мы все попали в непростую историю. Вы явились, чтобы убить меня, а я могу в любой момент оборвать ваши жизни, и все же судьба поставила нас на одну сторону.

Ольциг возмущенно распахнул глаза.

– Не смейте говорить, что мы на одной стороне! Вы мучили и убивали сотни невинных людей, а сейчас считаете, что можете попросту попросить моей помощи?!

Виктор нервно хохотнул.