– Лорд Фэлл, я плохо подготовлен к завтрашнему сражению?
– он постарался говорить ровно, но некоторые нотки все же выдавали его негодование. Виктор склонил голову.

– Ты отлично подготовлен, - коротко ответил он.

Кастер пожевал губу и, тяжело вздохнув, вздернул подбородок.

– Тогда почему не я поведу армию в бой завтра? При всем уважении, лорд Фэлл, ван Мар...

– Алек ван Мар хороший командир и полноправный страж. Завтра он поведет за собой армию в бой, потому что таков приказ наместника Орсса и Арды. Какие еще у тебя вопросы?

Губы брата сжались в тонкую линию. Он приложил кулак к груди и качнул головой.

– Никаких, лорд Фэлл, - коротко ответил он, сел на спину Синнеса и взмыл в небо. Я проводил его глазами, затем посмотрел на наместника.

– Почему ты не сказал ему, Виктор? Кастер - твой лучший воин, самый уважаемый командир. Он ждал этого сражения всю жизнь. Разве он не заслуживает знать о печати Отра и о том, что ты попросту не хочешь рисковать им?

Лорд Фэлл тяжело вздохнул и потер глаза рукой.

– Ты сам прекрасно знаешь ответ, Райдер. Избавь меня от глупых вопросов.

– Это не глупые вопросы, отец, - качнул головой я, - мне непонятна твоя стратегия. Из всех стражей ты мог выбрать кого угодно, если не хочешь отправлять Кастера на передовую, но ван Мар был, есть и остается чужаком. Он не родился в Орссе и стал бы дексом, если бы не был столь удачлив и не прошел бы обряд успешно. Так почему ван Мар?

Виктор сложил руки на груди и строго посмотрел на меня.

– Потому что остальные стражи - не чужаки, Райдер. Стражи - основная сила нашей армии. А Кастер стоит всех их вместе взятых, хотя никогда не проходил и не пройдет обряда, - наместник с тяжелым вздохом отвел взгляд, - я хочу, чтобы завтра во главе нашей армии стоял кто-то чужой, вроде Алека ван Мара, когда у ворот начнется бой.

Заявление Виктора ввергло меня в ступор. Несколько секунд я моргал, тупо уставившись на наместника.

– Но...
– только и выдавил я, не сумев подобрать слов.

– Я похож на юнца, который верит в чудеса, Райдер?
– строго спросил отец. Мне оставалось лишь головой качнуть. Виктор шумно вздохнул, - не стоит думать, что никто не покидает пределов Орсса. У меня есть разведчики, от которых я узнаю обстановку внутри других государств. Солнечные Земли не знают, какими силами мы располагаем, зато я знаю их военную мощь. И знаю, что движущиеся сюда чегрессы и кирландцы образовали почти полумиллионное войско! Наша армия даст достойный отпор, но враг в десять раз превосходит нас по численности. Начиная эту войну, я рассчитывал успеть ко дню пробуждения Отра. Знал, когда и как надавить, чтобы Циссен и Канкор двинулись сюда с войсками и подоспели вовремя. Знал, куда отправить дексов, чтобы задержать или ускорить продвижение врага. Я просчитался на день, Райдер! И завтра будет бой, где большинство наших солдат может пасть, если противнику удастся прорвать ворота. Даже не думай, что я отправлю в это месиво Кастера или тебя.

Я прищурился.

– Никого ведь можно и не отправлять на смерть. Мы и вдвоем с тобой можем остановить армию.

– С помощью магии, - кивнул наместник, - да. Можем. И все, кто проходит военную службу и службу стража, сочтут свой труд бесполезным. Никому и в голову не придет проходить обряд и думать о священном долге защитника, никто не станет ради этого рисковать превратиться в декса. Зачем, если мы с тобой и сами можем отражать любой удар противника? Орсс и Арда станут держаться лишь на магической мощи своего наместника. Ответь мне честно: это надежно?

Я невесело усмехнулся.

– Разумеется, нет. Но рисковать столькими людьми... у тебя ведь небольшая армия...

– Те, кто проходят обучение, в бой не отправятся, - качнул головой наместник. Мне это казалось недостаточно веским аргументом, - людских ресурсов хватит, чтобы восстановиться после этого боя.

– И все же мне кажется неразумным, зная о риске, не обезопасить людей. Ты в своей голове уже считаешь многих из них мертвецами. Разве так ты защищаешь свой народ? Выставляешь пятьдесят тысяч против пятисот и ждешь бойни?

– Ты говоришь о гуманности?
– хмыкнул Виктор, - да, Райдер, это не гуманно. Но действенно. Этот бой запомнят. Запомнят храбрость воинов Орсса, новобранцы будут трудиться с тройным усердием, чтобы стать похожими на своих предшественников. А что будет, если мы решим остановить армию вдвоем?

– Это заставит солдат чувствовать себя бесполезными, я понял. Но разве они не будут благодарны за то, что мы сохранили им жизнь, а не использовали в качестве пушечного мяса?

– Будут, - кивнул Виктор, - некоторые. Найдутся, пожалуй, даже те, кто будет ценить это до конца своих дней. Но я знаю орссцев. Они слишком быстро станут чувствовать себя нереализованными. А, как следствие, они начнут завидовать нашей силе. Когда у множества людей отбирают призвание и цель в жизни, у них возникнет желание восстать против тех, кто это сделал. Не все, но многие солдаты посчитают, что их жизнь разрушена. Они будут злиться, а злость питает желание мстить, это прописная истина. Может начаться восстание. Стражи подавят его силой, но это будет лишь отсрочкой перед новой войной. Внутренней. А нет войны, страшнее, чем та, что разобщает людей внутри страны, - Виктор внушительно посмотрел на меня, - чтобы человек шел за идеей, надо дать ему почувствовать, что он необходим, что его существование имеет сакральный смысл. И иногда позволить ему слепо умереть за это, если потребуется.

Я выдержал взгляд наместника. Он смотрел строго, но с пониманием. Холодно и сочувственно одновременно, словно знал, что должен завести со мной этот разговор, но отчаянно этого не хотел.

В его словах я не слышал фанатизма, которым обладают, к примеру, многие dassa. Виктор доказывал свою точку зрения спокойно, лаконично, без критической нужды показать всем и вся свою правоту. Наместник просто знал, на что шел, и был готов взять всю ответственность за смерть своих людей на себя одного.