Арбалетчик стоял на коленях по пояс голый посреди комнаты. Безумный взгляд метался по помещению. Лицо болезненно осунулось и словно бы постарело на несколько лет, кожа приобрела бледно-серый оттенок, на правом боку на месте раны, которую исцелил Ольциг на Тритоновом перевале, чернело большое пятно, и оно росло...

Казалось, Роанар не узнавал нас. Он продолжал безумно кричать, раздирая правый бок до крови, будто мог выскрести из себя яд декса.

Филисити в ужасе ахнула и закрыла рот рукой. Мы застыли в оцепенении на несколько мгновений, не зная, что делать.

Бок арбалетчика начал кровоточить, и попытки разодрать рану привели только к тому, что пятно начало расти быстрее. Крик стал громче и безумнее, хотя, казалось, это попросту невозможно. Роанар вдруг схватил из колчана арбалетный болт и попытался направить его себе в шею. Вспороть горло. Убить себя, только бы не испытывать больше эту агонию!

Я, наконец, вышел из оцепенения и решительно шагнул в комнату, выставив вперед правую руку. Боль пронзила предплечье, но я не обратил на нее внимания.

– Рон, нет!
– вырвалось у меня. Черный дым сорвался с пальцев и превратил арбалетный болт в пепел за секунду до того, как острие пронзило бы шею друга. Роанар зашелся в отчаянном крике, продолжив раздирать кожу на правом боку. Тело неуклюже распласталось на полу и начало извиваться, словно в каком-то припадке, изо рта брызгами вылетала слюна.

Я бросился к другу, присел на колени рядом с ним и обеими руками постарался удержать его тело ровно, чтобы открыть целителю доступ к черному пятну.

– Ольциг, помоги ему!
– отчаянно воскликнул я.

Послышались новые шаги: по коридору к нам приближались Рика и Анна. Филисити встретила их у двери.

– Началось?
– услышал я испуганный голос леди Арнар. Филисити молча освободила им проход, и Рика ахнула, покачав головой, - боже, Руан... но когда?..

– На Тритоновом перевале, - с нескрываемым отчаянием произнесла Филисити, - он не сказал нам.

Dassa занес руки над правым боком арбалетчика. Я пытался удержать Рона, каждый раз стискивая зубы от боли: раненое предплечье реагировало на каждое движение.

Золотое свечение целительской магии почему-то мерцало. На лбу Ольцига выступил пот. Роанар продолжал извиваться.

– Dassa, в чем дело?
– напряженно произнес я.

– Мне не хватает сил, - отчаянно произнес он и обернулся, - Филисити! Помоги мне. Помнишь, как я тебя учил? Самое время применить это на практике.

Девушка подоспела и села рядом с Ольцигом.

– У меня ведь плохо получалось, - испуганно шепнула она, не в силах смотреть в горящие безумием глаза арбалетчика.

– Сосредоточься, иди за светом, повторяй за мной. У тебя получится, я поведу тебя.

Девушка непонимающе посмотрела на Ольцига, и тот хмуро отчеканил:

– Я проводник, помнишь? Я умею вести не только мертвых. Доверься мне.

Одна его рука легла на плечо колдунье, вторая осталась над боком Роанара. Арбалетчик дернулся, и я поморщился от сильной боли в руке.

– Не хочу вас торопить, но давайте быстрее!
– процедил я, понимая, что мне вот-вот не будет хватать сил держать Рона.

Филисити прикрыла глаза и занесла руки над боком друга. Золотое сияние с ее рук и руки Ольцига сплелось в причудливый узор и засияло так, что мне начало слепить глаза. Дыхание Роанара стало резким и прерывистым, он попытался перевести дух. Затравленный, испуганный, полный отчаяния взгляд метнулся ко мне.

– Райдер...
– произнес арбалетчик.

– Все будет хорошо, мы поможем тебе, - мягко произнес я, искренне веря в собственные слова. На лице барона появилась слабая улыбка, взгляд остановился на моей левой щеке.

– Два ранения от декса, и у тебя до сих пор никаких симптомов...

– Не разговаривай, береги силы, - покачал головой я, но арбалетчик меня не слушал.

Филисити отвлеклась на его слова, сияние целительской магии стало чуть тускнеть.

– ... значит, ты не умрешь. Я ведь говорил, - хмыкнул Рон, - ты всегда побеждаешь.

Сияние замерцало, и черное пятно начало разрастаться с новой силой. Тело Роанара вновь выгнулось, он ухватил меня за правую руку так, что едва не поломал кости. На этот раз я не заметил боли: не имел права ее замечать, видя, что испытывает мой друг.