Все молчали несколько секунд. Ольциг скорбно смотрел на тело Роанара. Филисити тихо плакала на плече у Рики. Леди Арнар выглядела отстраненной, словно ее разум находился далеко отсюда. Так же выглядела и Анна.

Роанар лежал неподвижно. Жизнь покинула тело, и я понимал, что это уже не мой друг, а пустой искалеченный труп. Душа исчезла - я сам это позволил. Упустил ее...

Тоска тяжелым грузом затопила мое сердце. Горло словно сжало в тиски, грудь заболела, крик несправедливости рвался наружу, и у меня почти не было сил его держать, но все же я не издал ни звука.

– Уйдите, - проскрипел я через полминуты, делая шаг от dassa.

– Райдер, - протянул он, но я внушительно посмотрел на него и повысил голос.

– Уходите сейчас же! Все! Уходите отсюда!

Рика повлекла Филисити за собой, Анна сделала то же самое с Ольцигом.

– Пойдемте, - мягко произнесла леди Арнар, - дайте ему время.

Дверь в комнату тихо закрылась за ними, и я остался наедине с телом Роанара. В его груди зияла рана, нанесенная моей рукой. Несколько секунд я молча смотрел на мертвого друга. Сознание отказывалось признавать поражение. Должен был быть выход. Казалось, он маячил у меня прямо перед глазами, и я упустил его...

Ноги сами понесли меня к телу Роанара.

– Почему же ты ничего не сказал?
– хриплым шепотом вырвалось у меня. Я тяжело сел на колени рядом с арбалетчиком, закрыл лицо руками и застонал от собственного бессилия. Кажется, мне не приходилось плакать уже очень много лет, а сейчас хотелось зарыдать в голос. И все же, давившие грудь рыдания не могли вырваться наружу.

– Прости меня... прости меня... Боже, Роананр, прости...
– не знаю, сколько раз я повторил это. Казалось, прошла вечность.

"Не хороните. Сожгите", - это была его последняя просьба. Я должен ее исполнить.

Ноги сами понесли меня на улицу. Сизое одеяло тумана мирно укрывало участок перед поместьем да-Каров. Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти место, где устроить последнюю церемонию. Я вернулся в дом и выволок оттуда невысокий стол с первого этажа. Затем нашел дерево, и эстоком, словно топором, принялся рубить нижние ветви для костра. Рука каждый раз отзывалась болью, но я не замечал ее. В какой-то момент повязка начала пропитываться кровью. Плевать! Я жив. Два раза ранен дексами, но жив! Сколько раз я обманывал смерть? У Роанара не получилось это сделать...

Меня обуяла злость.

– Все два дня носились с моей царапиной на щеке и беспокоились за меня, а ты даже никому не сказал!
– закричал я в воздух, - это были последние два дня твоей жизни, а ты промолчал! Будь ты проклят, Руан Экгард! Ты успокаивал меня и убеждал, что я не умру, но ни словом не обмолвился о себе! ТЫ умирал, ТЫ должен был пытаться что-то сделать. Может, магия крови могла помочь? Может, Филисити могла перенести твое отравление на меня, чтобы все остались живы?! Теперь мы никогда этого не узнаем, потому что время упущено. Потому что ты не сказал. Проклятье, почему ты не сказал?!!!

Последний удар эстоком встретила особенно толстая ветвь искалеченного мною вяза. Швы на руке не выдержали и, похоже, один из самых глубоких порезов раскрылся, пропитывая повязку кровью. Предплечье пронзила резкая сильная боль, и эсток показался непомерно тяжелым. Клинок уткнулся острием в землю, ноги мои подкосились, и я тяжело рухнул на колени, прижимая к себе горящую огнем руку, уже не сдерживая стон.

Напряглись мышцы всего тела. Казалось, еще немного, и меня просто разорвет на куски, но внутри меня при этом было пусто.

– А теперь ты мертв, и я готовлю место для твоего погребального костра, дексов ты любитель чести, - тихо произнес я, сжимая дрожащие пальцы правой руки.

Пожалуй, хватит веток для кострища.

Но на этом дело не закончено. Я дал обещание. Нужно продолжать.

Убрав эсток в кольцо на поясе, я сгреб в охапку ветки и уложил часть на стол. Вновь сходил в дом и принес с собой два масляных фонаря - из своей комнаты и из комнаты Роанара. Приготовив все, я отправился за мертвым другом. Тело оказалось ужасно тяжелым, мне с трудом удалось взвалить его на плечи, вынести на улицу и аккуратно положить на стол.

Рука горела огнем, повязки почти насквозь пропитались кровью. Я стиснул зубы и продолжил работу, пытаясь соорудить кострище. Использовал масло одного из фонарей в качестве жидкости для розжига. Оставалось лишь завершить начатое...

На какое-то время я замер. Тело Роанара безжизненно и спокойно лежало на столе. В груди зияла рана от моего кинжала, а на разодранном в кровь правом боку чернело похожее на чернильную кляксу пятно. Я постарался сложить руки друга на груди так, чтобы закрыть эти ужасные раны.