— Светлана! — завотделением погрозил ей пальцем. — Хоть вы не пугайте нас, бога ради. Как простуда, прошла?

— Все в порядке, Евгений Петрович, за меня не беспокойтесь, — вспыхнули улыбкой голубые глаза.

Кленов с некоторым сомнением покачал головой и вышел из бокса.

— Света, ты всю ночь так просидела и дальше собираешься тут торчать? — Олег озабоченно уставился на девушку. — Хочешь, чтобы и у тебя температура до сорока дошла? Пойди отдохни, а еще лучше – поезжай домой, выспись как следует, завтра утром приедешь. У тебя же у самой болезнь еще до конца не прошла!

— Нет, еще сутки я пробуду здесь. Температура не должна снижаться слишком быстро, — в Свете опять проглянула Милица Павловна, и Олег не рискнул настаивать, а девушка опять впала в свое странное оцепенение.

К следующему утру температура стала нормальной; только тогда Света очнулась и позволила отправить себя отдыхать. Игорь ходил с ошарашенным видом и время от времени грозился выбросить на помойку свой диплом и пойти в дворники.

— Ладно, годик-другой поработаешь, а потом, думаю, тебя все-таки возьмут санитаром в холерный барак, — поддразнил его Олег. — Я к тому времени продвинусь там в старшие санитары и составлю тебе протекцию.

Медведев временами ненадолго приходил в себя, обводил окружающих вполне осмысленным взглядом, но, не видя Светланы, засыпал снова. Сон был глубокий, спокойный, без сновидений. Медуза больше не появлялась. Вадим чувствовал, что Света оставалась с ним до тех пор, пока липкая жаркая тяжесть не исчезла окончательно. Теперь можно было спать и отдыхать от боли, которая так долго терзала его.

Сколько времени так прошло, Вадим не знал. Однажды, еще не открыв глаза, он почувствовал, что Света рядом с ним, поднял веки и был на миг ослеплен голубым сиянием. Хотел сказать ей что-нибудь, но из пересохшего горла вырвался только слабый хрип.

— Молчи, не пытайся пока разговаривать, — сразу отреагировала Светлана и через пару секунд поднесла к его губам ложку с беловатой жидкостью. — Проглоти это, тебе станет легче.

Вадим долго держал густую жидкость во рту, проглотить ее почему-то не получалось. Казалось, что внутри все склеилось и не пропускает даже такую малость. Кое-как он справился с этой задачей; мгновенная режущая боль пронзила его, но тут же ушла. Света внимательно следила за ним и налила еще ложку.

— Еще одну. Теперь больно не будет.

С трудом Вадим проглотил и эту порцию, которая хоть и смягчила засохшее горло, но вызвала сильную тошноту.

— Все, милый, не буду больше тебя донимать, сейчас все пройдет.

«Светка», — хотел сказать Вадим, но первая буква не выговорилась совсем, остальные тоже не очень получились, и в результате вышло что-то, отдаленно похожее на «ветка». Она улыбнулась ему одними глазами, присела рядом и взяла за руку. Пальцы Медведева чуть дрогнули в ответном слабом пожатии. Вадим смотрел на нее и думал: «Светка-ветка… Веточка моя хрупкая, соломинка тоненькая, не отпускай мою руку, не отпускай меня… Сколько раз ты удерживала меня на самом краю, вытаскивала из мрака? Откуда столько сил у тебя берется?» У него самого сил хватало только на то, чтобы молча смотреть на Светлану, ни говорить, ни двигаться он не мог.

Света понимала его состояние и ласково приговаривала, гладя руку: «Ну вот, температура нормальная, значит, дело на поправку пошло. Слабость скоро пройдет, силы вернутся и все будет в порядке». Вадим слушал ее и чувствовал, что снова проваливается в сон. «Спи, набирайся сил. Все будет хорошо», — издалека доносился Светин голос и убаюкивал его.

Силы возвращались слишком медленно, и даже две недели спустя Медведев с трудом мог разговаривать, а при малейшем движении чуть не терял сознание от слабости; в начале марта он и то чувствовал себя лучше. Вадим почти все время дремал, но теперь Светлана то и дело теребила его, разговаривала с ним, пыталась заставить есть.

Однажды утром перед умыванием она критически осмотрела Медведева.

— Побрею тебя завтра, а то уже не столько умываться нужно, сколько причесываться. Настоящая борода отросла.

— Может, так оставим?

— Нет, — отрезала Света, — борода тебе не идет.

— Раз ты так считаешь, давай сбреем, — согласился Вадим.

— Ты чем бреешься? Станком или электробритвой?

— Когда как, но если я здорово зарос, то нужно станком, а еще лучше – опасной бритвой. У меня дома дедушкина где-то лежит, но я ей ни разу не пользовался.

— И я такой не рискну тебя брить, вдруг еще порежу.

Вадим устал от разговора и прикрыл глаза. Света оставила его в покое минут на пятнадцать, потом снова начала тормошить.

— Просыпайся, ты еще не умывался и не ел. Если ночью не заснешь, я тебя усыплять не буду, а укол поставлю.

— Я не сплю, просто лежу. Делай, что нужно, — не открывая глаз, прошептал Вадим.

После продолжительной процедуры утреннего туалета, которая включала в себя не только умывание, Светлана попробовала накормить его.