Шрифт:
– Нет.
Волконский пожал плечами. Не смотря на ум этой женщины, она не желает знать основного!
– Но, почему? – спросил он, глядя на дорогу. Про себя загадал, если услышит в ответ какую-нибудь женскую глупость, тогда… Тогда он всё это затеял зря. Придётся высадить новую знакомую и попрощаться навсегда.
– Тому есть множество причин.
Волконский терпеливо молчал.
– По-видимому, ты давно известен губернатору, но не встречался с ним лично. У тебя какое-то дело на миллион рублей к губернатору. Надо произвести хорошее впечатление на бывшего партработника. Для этого и нужна женщина, похожая на жену. Без ложной скромности скажу, не глупая.
– И симпатичная!
– А! Бросьте, Сашенька! – Нина Петровна махнула рукой. – Во что ни ряди обезьяну, красивой она не станет!
– Но симпатичной может выглядеть и обезьяна! Не только созревающая женщина, как ты.
– А что? – Нина Петровна поперхнулась воздухом. – Я ещё зелёная?
– Местами.
– Какими это? – вырвалось у Нины Петровны. Она захлопнула себе рот ладонью, шлёпнув по губам.
– Мы уже приехали, – сказал Волконский, как будто не слышал бестактного вопроса. Он остановил машину, вышел и предложил даме руку.
– Какой этаж?
– Второй. Это временное жилище. Квартира для встреч.
Нина Петровна вздрогнула всем телом.
– Не нужно пугаться. Нас это не касается.
– Там кто-то есть?
– Вряд ли. Хотя, сейчас узнаем, – он поднялся по лестнице первым, неся с собой сумку, подаренную фарцовщиком.
Волконский позвонил. Затем ещё. После чего достал ключ и открыл.
– Заходи, Нина!
Аронова прошла в тёмный коридор. Мгновенье спустя, загорелся свет. Она огляделась. В конце коридора стоял рыцарь в средневековых латах. В правой руке он держал копьё с разветвлённым концом, приспособленным под вешалку для шляп. Левую руку рыцарь вытянул на уровне плеча. В латах были впаяны крючки. На них висели плечики для одежды. Надколенники рыцаря представляли собой полочки для обувного крема и щёток.
– Ого! И в каждой комнате по такому помощнику?
– Комната всего одна.
Волконский помог Ароновои снять новый плащ. Он повешал его на плечики.
– Это мамина квартира. Она сдаётся организации.
– Организации встреч?
– Можно и так сказать. Когда я приезжаю, прошу освободить квартиру.
– Когда уезжаешь, возвращаешь её вновь, – продолжила Нина Петровна.
– Правильно. Я на Родине бываю редко, наездами.
– Исключительно на рауты к губернатору.
Волконский улыбнулся. Он проводил Аронову в комнату, открыл шкаф.
– Тут новые полотенца и всякие женские штучки. Выбирай на свой вкус!
Нина Петровна взяла большое махровое полотенце. Начала разворачивать его. Расправляла, расправляла, но до конца добраться не могла. Глаза её сделались совсем круглыми. Волконский стоял в стороне и смотрел. Нет, она совсем не обезьяна! Он вновь похвалил себя за удачный день.
Нина Петровна развернула-таки махровую фиолетовую простынь, вытянула на руках кверху.
– Таким полотенцем можно меня обернуть три раза!
– Очень хорошо! Тебе нужно будет полежать после ванной, так что я отлучусь ненадолго.
– А…
– Сумочка с твоими документами в боковом кармане, – Волконский указал на необъятную спортивную сумку. – Кошелёк, надеюсь, тоже там.
– Я вовсе не хотела…
– Никто не хотел никого обижать. Недоверие – симптом нашего времени. Ничего больше. Я отлучусь ненадолго. Часам к двум заеду, и где-нибудь пообедаем. А то, на рауте, сама понимаешь, кормить толком не будут.
– Счастливо! – успела сказать Нина Петровна.
Когда дверь захлопнулась, она села на стул рядом с рыцарем. Закрыла глаза. С кем это всё происходит? Средневековый страж задел её за волосы. Нина Петровна вкинула голову. Увидела связку ключей. От сердца отлегло. Да, это происходит с ней, Ароновой Ниной Петровной, двадцати семи лет от роду, профессиональным психологом и старой девой. С ней, и ни с кем больше!
ГЛАВА 11
– Николай! Пора управляться! – крикнула женщина из кухни. Она обтирала руки о край фартука, начистив полное ведро картошки.
– Мишка чего?
– Мишка на хоккее!
– Ванька где? – ещё громче выкрикнул Николай, не отрываясь от экрана телевизора.
– На продлёнке.
– Ну, все заняты! – Никола хлопнул себя по коленям. – Один я свободен!
– Праздношатающийся, ить-ю-мать! – прокричал он, со злостью нажимая на пульт управления. Телевизор замолчал на полуслове, обиженно пискнул и отключился. Никола бросил пульт на потрёпанный диван.
Никола вышел в коридор, надел измызганную фуфайчонку – предстояло грести навоз в коровнике и свинарнике. На голову нахлобучил шапку с обрезанными наполовину ушами, так легче слышать на морозе. Хотя в этом году морозов толком не было.