– А скоро он будет? А то времени в обрез.

– Понимаю, симпозиум!

Нина Петровна не стала возражать. Она вышла на крыльцо. Интересно, что за шурин у вахтёрши? Работает с семи утра! Хотя, если понемногу брать с каждой простофили, не только на рубашку заработаешь.

Из гостиницы вышли "сексюрити". Помятые и небритые шофера выглядели совсем уж бросово в сравнении с накаченными дылдами. Не первой, но всё же свежести, парни рассаживались по машинам, командуя шоферами.

Нина Петровна отвернулась, облокотясь на перила. И почему у неё ничего не выходит в личной жизни?

– Аронова Нина Петровна?

Она развернулась всем телом.

– Да. А вы кем будете? – Нина Петровна не удержалась от вопроса. На шурина автомеханика мужчина в светлом костюме-тройке, лаковых штиблетах и серебристом галстуке явно не походил.

– Волконский Александр Андреевич.

– Очень рада! – Нина Петровна пожала протянутую руку.

– Вы ожидаете механика из гаража, – сказал мужчина как о факте известному всему городу.

– Да, и я намереваюсь уехать сегодня же.

– А симпозиум?

– Александр Андреевич, какой симпозиум?

– Рабочее совещание глав районов.

– Тем более, какое мне до этого дело? Если вы действительно можете отремонтировать мою машину…

– И не только, – мужчина улыбнулся.

– Тогда ближе к делу, – Нина Петровна улыбнулась.

– Я сейчас распоряжусь, – сказал Волконский, посмотрев на часы. Он заметил, как Аронова вздохнула с облегчением. – Я не разочаровал вас, Нина Петровна?

– Ничуть. Я и не ожидала, что вы засучите рукава и начнёте копаться в моторе.

– Далеко ли едите?

– Возвращаюсь из отпуска. С черноморского побережья Кавказа!

– Чудесно. Что может быть лучше отпуска посреди зимы?

– Только лето посреди отпуска. Александр Андреевич, кажется, мы немного отвлеклись, – Нина Петровна посмотрела на часы.

– Спешите на работу?

– Не волнуйтесь, я вполне состоятельна! Кстати, сколько я вам должна?

– Пока неизвестно, сколько придётся ремонтировать. Кстати, вот и Юрик!

К крыльцу подошёл парень в рабочем тёмно-синем комбинезоне, удивительно чистом. Как будто только что из магазина.

– Приветствую рабочий класс! – сказал Волконский.

– И вам наше с кисточкой!

– Здравствуйте, – сказала Нина Петровна. – Оказывается, вы Юрик! Я не успела поблагодарить вас! Вот кто знает, сколько времени пройдёт ремонт, и во сколько это выльется!

– На работе ни-ни! – улыбнулся Юрик, проведя ладонью под горлом.

Нина Петровна улыбнулась. Так отвечают только алкоголики, а парень на алкоголика никак не тянул.

– И всё же? – спросила она у Волконского.

– Некуда спешить, – сказал Юрик, развернулся и пошёл к машине. Нина Петровна только что заметила в руках механика аккуратный чемоданчик.

– И всё же для ясности.

– Нина Петровна! – качнул головой Волконский.

– Послушайте, Александр Андреевич! Мне понятнее и привычнее формула: "утром деньги, а вечером стулья"!

– Нина! Только не говорите мне о нарзане! – улыбнулся Волконский. Даму, цитирующую бессмертное произведение, он встретил впервые.

– Часа четыре, не меньше! – отозвался мастер, не высовывая головы из-под капота.

– Итак. Чтобы не беспокоить вас, скажу цену. Так и быть, – Волконский пошевелил пальцами, – с вас обед!

– Хорошо.

Волконский подал руку. Нина Петровна пошла за ним к серебристой машине с тонированными стёклами.

– Прошу!

– Предлагаете вести мне?

– Это чистопородный японец. "Ниссан".

– Вот оно что! И руль справа!

– Очень приятно, – сказал Волконский, открывая дверцу.

– Что именно?

– Общаться с умным человеком!

– Вы знаете, куда ехать?

– Догадываюсь. Есть одно приятное местечко. К тому же, сейчас время завтрака. А там подают хорошую овсянку!

– С яичком и беконом?

– И хлеба не жалеют! – рассмеялся Волконский.

В искусственно созданном сумраке, при матовом свете цветных ламп Волконский осмотрел новую знакомую. Потягивая грузинское вино из хрустального бокала, он всё более убеждался, что нашёл что искал. Если её приодеть и подштукатурить, не страшно выйти в люди!

– Почему вы не замужем?

– Ещё спросите, почему до сих пор! – сказала Нина Петровна, подбирая ложечкой мороженое.

– Потому что до сих пор не встречали такого человека, как я, – Волконский положил руку на её ладонь. К его удивлению, кожа Ароновой оказалась упругой и приятной на ощупь.