Местом нашего ночлега сегодня станет охотничий домик, расположенный в национальном парке возле кратерного озера. Едва мы приближаемся к месту, как из-за деревьев возникает неторопливая цепочка слонов (трое взрослых и трое молодых), царственным шагом направляющихся вокруг озера в нашу сторону. Это потомки величественного Ахмеда, единственного слона, охранявшегося президентским декретом. Слон этот жил здесь, в парке, под постоянной охраной собственных рейнджеров. Возможность попивать пивко на закате, наблюдая при этом, как юного отпрыска сего знатного прародителя учат правильно посыпать землей спину, стоит затрат на билет. На дереве возле меня висит плакат с надписью: «Животные обязаны молчать, когда люди пьют, и наоборот».

По посетившему нас стечению обстоятельств в отеле абсолютно нет света. Мы ужинаем при свечах, а потом сидим у костра, рядом с нами пристроился неухоженный и обездоленный гостиничный кот. То и дело из обступившей нас темноты доносится хруст веток — это питаются бродящие вокруг прожорливые слоны. Сочетание кота у очага и слонов в саду создает абсолютно нереальный и странно умиротворяющий колорит.

День 88: От Марсабита до Шабы

С первым светом мы уже в пути, на своей тряской и мучительной колее, уводящей нас из этого леса на вершине горы, мимо удивительных деревьев, чьи жилистые корни оплетают стволы. Венди сообщает нам, что это фиги-душители. Семена их переносят птицы, вырастая, эти растения оплетают живое дерево, набирают все новые и новые силы, пока не убивают приютившее их дерево.

Дорога на юг, как и прежде, не более чем пыльная колея, спускается с горы Марсабит на горячую каменистую равнину. Мы минуем группу пастухов из племени рендилле; эти высокие и очень стройные люди в головных уборах, с обнаженным торсом под цветными бусами на шее, гонят свой скот на водопой. В руках одного из них ружье, в руках у другого палка с плюмажем из страусиных перьев, знак того, что они идут с миром — если только вы не слон. Появившийся слон как раз и подходит к ним близко, и мужчины, швыряя камни, отгоняют его от стада. Чуть погодя мы встречаем группу женщин-рендилле. Представительницы этого кочевого народа ступают босыми ногами по пыльным рытвинам африканских дорог с той же непринужденной и безупречной грацией, как и любая из персон, появляющихся на обложке Vogue. Наголовные повязки их украшают диски золота или серебра, длинные шеи поддерживаются стопками ожерелий, тела их прикрывают свободные одеяния из красной и белой полосатой хлопковой ткани. Женщины ведут с собой осликов, обвешанных всякого рода пластиковыми емкостями. Они разыскивают воду.

Женщина из племени «бабочек»-самбуру, Кения

Гнезда ткачиков на невысоких плосковерхих акациях. Те из них, у кого гнезда аккуратные, называются общественными ткачиками, если же гнезда похуже видом и их необходимо постоянно поправлять, то хозяева их известны под именем воробьиных ткачей. Два белогрудых турако, называемых по крику уйди-птицами («go-away»), прогоняют нас криками, сидя на высокой ветке.

Снова в школе Лераты, Кения, которой я оставляю «весь мир»

Мы въезжаем на территорию самбуру, племени «бабочек». Они представляют собой ответвление народа ма, наиболее известными представителями которого являются масаи, много лет назад отделившиеся от самбуру и ушедшие на юг. Подобно рендилле и борена на юге Эфиопии самбуру остаются племенем, не принявшим западной культуры, до сих пор практикующим мужское и женское обрезание. Они любят блеснуть одеждой и украшениями, в особенности серьгами — кольца вставляются в уши сверху и снизу, а в мочках зияют отверстия в дюйм шириной.

Мне всегда приятно вспомнить, как я снимал «Миссионера» на территории самбуру, в деревне Лерата. Мы построили там настоящую церковку из обмазанного глиной плетня, вставили в окна цветные витражи, в ней я играл гимн «С гренландских ледяных гор» [42] , текст которого местные ребятишки разучили ради такой оказии. Тогда наши строители сделали новую крышу над местной школой, и мне хотелось бы посмотреть, цела ли она, да и помнят ли нас вообще и какими словами вспоминают.

Вновь стоит обжигающая жара — 112°F, когда мы въезжаем в деревню. Школьников, одетых в желто-синюю форму, по всей видимости, предупредили о приезде знаменитости, и как только мы останавливаемся, они окружают Венди, с улыбками, песнями и рукоплесканиями. Когда их наконец переадресовывают ко мне, они смущаются и уже не могут проявить прежний энтузиазм. Однако преподает здесь наш старый знакомый Генри, крыша также на месте. Под ней я рассказываю детям о совершенном мной путешествии с помощью надувного глобуса, который так хорошо послужил мне во время «Путешествия вокруг света за 80 дней». В конце концов я дарю этот глобус школе Лераты, все восхищаются даром и отправляются играть им в футбол.

Молодой человек по имени Том, участвовавший в сценке с пением гимна, приехал сюда из Элдоретского университета, расположенного на западе страны, где он изучает социологию. Мы разглядываем фотоснимки, сделанные во время съемки, и вспоминаем подробности, а худощавые и фотогеничные представители старшего поколения обсуждают, сколько можно содрать с нас за съемку.

Мы находимся в бедной части страны, и живые и бойкие ребятишки трогают неимоверно. Генри рассказывает мне, что они строят спальню для тех детей, которым приходится ходить издалека. У них есть все, кроме опять-таки крыши Когда я оставляю Лерату, деньги на сооружение крыши у них уже есть.