Мы продвигаемся по сырой и неровной тропе от берега реки к высокому склону, спускающемуся от уступа, — мимо зебры, импалы и пасущегося бородавочника. Бородавочники — уродливые, но располагающие к себе создания — живут в остатках муравейников и в логова свои погружаются задней частью вперед. По неведомой причине это делает их еще более привлекательными в моих глазах.

Шестеро слонов, хлопая могучими ушами, обрывая по пути ветки кротона, спускаются с холма подальше от нас. Мне говорят, что они спят ночью всего пару часов. Калулуи, обладающий несравненным шестым чувством в отношении присутствия животных, замечает вдалеке пару львов. Подъехав поближе, мы обнаруживаем перед собой несколько потрепанного жизнью самца и сонную самку. Оба зверя и усом не ведут в присутствии кружащих вокруг них в каких-то ярдах машин, от которых доносится стрекот камер. Львица, как следует зевнув и умывшись, неспешно встает, и лев немедленно следует за нею. Он прихрамывает. Львы во время свадьбы проводят вместе около недели, однако эта любовная интрига кажется нам законченной — если она вообще начиналась.

В следующем эпизоде мыльной оперы под названием Масаи Мара самец страуса расшибается в лепешку, пытаясь привлечь к себе внимание дам. Он не может полагаться на всякие тонкости, так как ноги его становятся розовыми на весь период токования, и потому учиняет вольный танец, удивительное зрелище при всем искусстве владения собственными перьями, которое заставляет нескольких длинноногих дам повернуть клювы в его сторону.

ВВС на сафари

Посреди жизни нас настигает видение смерти. Мы проезжаем мимо нубийских грифов, терзающих труп зебры. Птицы эти пользуются известностью мясников, только они обладают шеями и клювами, достаточно сильными для того, чтобы расклевать труп. Среди грубой травы на равнине повсюду видны черепа, кости, куски шкуры, и постоянное присутствие грифов, орлов, канюков и четвероногих падальщиков, таких как шакалы, остромордые и длинноухие, увы, напоминает нам о краткости и непрочности жизни.

Наша трапеза обставлена более изящно. Нас приглашают к завтраку, представляющему собой продуманный эпизод сафари. Пока мы шпионили за парой львов, лагерный персонал расставил длинный стол со свежими цветами и масленками из граненого стекла на верху уступа Олололо. Яйца, бекон и сосиски шипят на открытом огне, официанты обслуживают нас в смокингах. Широкая и плоская равнина уходит вдаль между стенами Рифтовой долины — на юг, в сторону Танзании. В тысяче футов под нами в тени прячется Мара, кишащая живыми созданиями. Сейчас она кажется серой и пустой, если не считать «Дугласа DC-З» времен Второй мировой войны, делающего широкий заход на посадку, — посадочная полоса расположена всего в нескольких сотнях ярдов от того места, где мы видели львов.

Львы в Масаи Мара II

Днем небо затягивает серая облачная пелена, начинается дождь, крупный и сильный, положивший конец сегодняшнему сафари.

Мы планировали свое путешествие по Африке так, чтобы оно приходилось между сезонами дождей, однако не согласовали свой график с природой. Поздние дожди в Судане, а теперь еще ранние дожди в Кении отнюдь не способствуют легкости нашего передвижения.

Температура падает до 63°F (17°C) — холоднее на нашем пути было только в северной Норвегии. Делать особенно нечего, остается лишь сидеть, смотреть, как капает вода с палаток, и прислушиваться к далекому бульканию, пыхтению, хрипению, сопению и прочим проявлениям бегемотовых радостей.

Позже к нам в лагерь приходят масаи, чтобы исполнить традиционный танец, повествующий об охоте на льва. После исполнения танца я спрашиваю у одного из них, не ушла ли такая охота в прошлое. Он отрицательно качает головой. Хотя в резервате официально запрещено убивать львов, они с односельчанами недавно взяли толкование закона в свои руки, после того как один из львов стал постоянно нападать на коз. Масаи выследили животное и убили его копьями и стрелами, не пользуясь ружьем. Сделает ли он это еще раз? Масай снова уверенно кивает, но добавляет, что вождя их маньятты недавно перетянули на свою сторону борцы за сохранение дикой природы. «Это делает нашу жизнь еще более трудной».

День 98: Масаи Мара

Просыпаюсь под облачным небом и моросящим дождем, что вовсе не радует, так как мы должны были начать день с облета Мары на воздушном шаре.

Прохладно и еще темно, когда мы прибываем к стартовой площадке, находящейся в месте, называемом Малый Губернаторский лагерь. В окружении деревьев и каменных, крытых соломой домиков с корзинками, висящими у дверей, она вполне напоминает английскую деревенскую полянку сырым ноябрьским утром. Впрочем, дождь недостаточно силен, чтобы заставить нас отменить путешествие, и как только начинается унылый рассвет, звучит приказ заполнить газом оболочки двух шаров. Наполненные, вместив в себя по 330 000 кубических футов нагретого до 100°C воздуха, они поднимутся в полный рост — на высоту 90 футов. День начинается под рев горелок, извергающих пронзительные языки желтого огня, под медленное наполнение пестрых гигантов.

Каждый шар способен поднять дюжину людей, и в рассветных сумерках собирается встревоженная толпа англичан и американцев. Я ощущаю острый укол в икру, и, нагибаясь, чтобы почесать укушенное место, замечаю, что все вокруг меня заняты тем же.

— Муравьиное сафари, — ободряет меня англичанин. — Тронь его — и сразу укусит.

Масаи — полукочевой скотоводческий народ, живущий в саваннах на юге Кении и на севере Танзании