Мы выезжаем из Лераты, и навстречу нам из кустов устремляется пылевой дьявол — вихрь, поднятый ветром на три или четыре десятка футов. Удивительно подходящий символ для нашего посещения Лераты. Ветер занес в этот край гиперактивных белых, дунул еще раз и унес за собой.

В четыре часа дня мы заглядываем в пустые глазницы двух массивных черепов водяных буйволов, отмечающих въезд в Национальный резерват Шаба, расположенный в 160 милях от Марсабита и всего в 50 милях от экватора.

«Шаба-лодж» — великолепный отель, бесстыдно современный, но без показной роскоши, искусно вписанный в ландшафт между высокими деревьями вдоль реки Васо-Ньиро. Вчера в Марсабите у нас была вода, но не было электричества, в предыдущую ночь, наоборот, было электричество, но не было воды, но сегодня мы располагаем плавательным бассейном, двуспальными кроватями, противомоскитными сетками, спальней и гостиной. Однако шок, вызванный комфортом, связан с менее приятными потрясениями. В частности, с пониманием того, что впервые с момента расставания с отелем «Олд катаракт» в Асуане мы вернулись назад, на туристическую тропу, — в мир бесцельно тыкающихся по сторонам видеокамер, пухлых белых ляжек и громких недовольных голосов.

День 89: Из Шабы в Найроби

Нас ждет важный день. Когда он закончится, мы окажемся в Южном полушарии, преодолев половину своего маршрута за три месяца.

Венди утверждает, что нам необходимо подняться в пять утра, если мы хотим увидеть вершину горы Кения, прежде чем ее затянут облака. Однако долговременная накопившаяся усталость побеждает краткосрочный интерес к выгодным кадрам, и мы собираемся на завтрак после шести утра. Воробьи и скворцы уже ожидают нас в столовой. Воробьи имеют вполне привычный облик, однако скворцы окрашены резче, чем их британские собратья. Этих птиц называют скворцами великолепными, их украшают синяя с металлическим отблеском спинка и каштановое брюшко.

В «Шаба-лодж» есть книжный магазин, и, ожидая отъезда, я успеваю купить бесценный экземпляр «Полевого определителя птиц Восточной Африки» (650 видов) и не менее информативный том «Млекопитающие Африки».

Теперь я наконец получаю возможность отличить зеленоспинную цаплю (редкий вид) от куда более обыкновенного аиста-марабу. Обе птицы шествуют размеренным шагом по песчаной полоске на самой середине реки.

Исиоло — местечко противоречивое. Здесь, на северной оконечности процветающего колониального хартленда [43] , окружающего гору Кения, сходятся дороги из мусульманского Сомали и христианской Эфиопии. Изящная мечеть с тонкой филигранью вокруг окон, веером прекрасных, увенчанных куполами ниш на верху минаретов делит улицу с отделением Barclays Bank, видеосалонами, однокомнатными отелями и церквами адвентистов седьмого дня, а также некоторых других религиозных сект, живущих и процветающих в Кении. Придорожные торговцы здесь неуступчивы и агрессивны, однако машины движутся легко по асфальтовой дороге, покрытой слоем каменной крошки, после 320 миль по грунтовке.

От Найроби нас отделяет, заставляя пускаться в объезд к западу или востоку, внушительная глыба горного массива горы Кения. Батиан, высочайший из ее зубастых пиков, поднимается на высоту 17 000 футов. Это вторая по высоте гора Африки после Килиманджаро, и европеец, сэр Хэлфорд Маккиндер, впервые поднялся на нее в последнем году XIX в. Даже с жаркой равнины позади Исиоло можно разглядеть ледники и снежники на ее вершине, свидетельствующие о том, что и на экваторе всегда пребывает снег.

Дорога поднимается выше, и я понимаю, что Венди была права — облачный шлем уже начинает образовываться на вершине горы и скорее всего полностью укроет ее к тому времени, когда мы подъедем достаточно близко, чтобы начать съемки.

Пейзаж вокруг в очередной раз претерпевает удивительное преображение. Мы словно перенеслись в американские Скалистые горы — башни утесов горы Кения с одной стороны и плавная прерия — с другой.

Птица-секретарь, взъерошив перья, важно выхаживает по недавно убранному кукурузному полю, канюк изучает местность с верхушки телеграфного столба. Чуть выше упитанные и мохнатые овцы пасутся в тени горы.

— Великая родина свитеров, — говорит Венди.

Мы успеваем заснять вершину за считанные мгновения до того, как облака затянули ее, и дорога ведет нас вниз, в город Наниюки.

Клем и Анжела привезли из Найроби, чтобы удивить нас — вкупе с рядком внимательных к происходящему торговцев сувенирами, пару бутылок шампанского. Воссоединение команды во всей полноте не только является поводом для праздника, но также предотвращает приступ разочарования, ибо здешнему экватору, отмеченному линией электропередачи, шоссе и электрической подстанцией, место скорее в Кроудоне, чем в Кении.

В руинах некогда существовавшего в точности на экваторе отеля «Сильверберг», предлагавшего своим посетителям возможность купить пиво в Северном полушарии и выпить его в Южном, молодой африканец по имени Питер демонстрирует нам эффект Кориолиса, посредством которого энергия в Северном полушарии направляется направо, а в Южном — налево. Питер выливает чашку воды на севере, и посредством плавающей в ней щепки мы видим, что вода, вытекая, закручивается по часовой стрелке. После этого мы (то есть я и группа американских туристов) следом за Питером, его щепкой и пластиковым ведром переходим в Южное полушарие, где в ходе той же самой операции вода закручивается против часовой стрелки. На самой линии экватора щепка вообще не поворачивается.

Питер вежливо выслушивает наши выражающие удивление восклицания и начинает готовиться к следующему сеансу, в то время как мы получаем сертификаты, удостоверяющие то, что действительно видели это удивительное явление.

От полюса до полюса. Кения, экватор. Наша команда (Фрейзер Барбер, Патти Мусикаро, Найджел Микин, Анжела Элбурн, Роджер Миллс, Клем Валланс, Мирабель Брук и я)

Чтобы должным образом отпраздновать проведенный на экваторе воскресный день, мы окунаемся в бесстыдную роскошь «Маунт Кения сафари-клаба». Здесь, среди безупречно подстриженных, наманикюренных лужаек, которые патрулируют ибисы, цапли, павлины и аисты-марабу, находится знак, утверждающий, что мы трапезничаем в местечке с координатами 00,0 градуса широты, 37,7 градуса восточной долготы на высоте 7000 футов над уровнем моря.

Дорога до Найроби то и дело напоминает нам о том, насколько здешняя жизнь отличается от жизни в той Африке, которую мы видели последние шесть недель. Наряды племен уступают место теннискам и джинсам. Появляются частные легковые автомобили, а с ними и дорожные пробки, дорожные знаки, газеты, дождевальные устройства, селяне на велосипедах (кстати, почему в Эфиопии и Судане так мало велосипедов?), а также вежливые квахери («до свидания») на выезде из городов.

И мы прощаемся с Северным полушарием после трех проведенных в пути месяцев. Я даже не думаю о том, что нас ждет. Невозможно и вообразить, что нам предстоит преодолеть такое же расстояние.