— Хорошее имя, — сказал дед. — Да и рука у тебя крепкая, как у кузнеца, не то, что у нашего Апанды, нежная, будто никогда, кроме чурека, ничего не держала.

— Я физкультурой занимаюсь, дедушка, — гордо ответил Джамбулат, — утром встаю с отцом, занимаемся зарядкой, потом на море идем. Хочу на следующий год записаться в школу борьбы Али Алиева.

— Борцом хочешь быть? Молодец. И Али прославил нашу Родину. Говорили, он и турка, и грека, и японца на лопатки положил. Вот это орел!

— Я борцом, может, не буду, но борьба пригодится везде. Хочу пограничником. Брат мой служит на границе.

— Вах, вах! — удивляется дедушка. — И нашего Апанды возьми с собой, когда пойдешь в пограничники, — шутит дедушка. И он заходит в комнату, где мать с матерью Джамбулата беседуют.

— Когда он ослеп? — спрашивает меня Джамбулат.

— В окопах Сталинграда, немцы применяли, оказывается, ослепляющие газы, а он, отчаянный, шел в атаку, бил фашистов, а потом вдруг глаза начали гореть, слезы капать и тут же ослеп. Его привезли домой в сорок втором, прямо из госпиталя медсестра приехала с ним, один бы и до дома не добрался.

— Видно, он смелый человек.

— О нем песни поют в горах. Он с германцами воевал в четырнадцатом году. Получил Георгиевский крест. Вернулся в семнадцатом году в аул большевиком и начал рубать кулаков, мюридов лжеимама, всяких сволочей — врагов Советской власти. Первый орден боевого Красного Знамени в горах был вручен. У него дома шашка висит — подарок самого Буденного. А другой дедушка, дедушка по отцу, тоже был у меня героем гражданской войны. Звали его Султан–Ахмедом. Деникинцы расстреляли его у речки Сили. Там памятник ему поставили…

Говорил я, говорил о дедушках, пусть знает, каких деревьев я фрукт. А то слишком задирает нос этот кунак, подумаешь, физзарядкой занимается!

— А мой дедушка первый генерал в Дагестане, слышал, наверное, как его солдаты водрузили знамя над рейхстагом, — отвечает Джамбулат. «Вот, — думаю, — брехун».

— Я не слышал о таком генерале. Недавно мой отец привез книгу Жукова, я там что-то не нашел о твоем дедушке ничего.

— Он во время войны полковником был. Генеральское звание ему перед отставкой дали.

«Ага, — думаю, — поймали хвастливую птицу». Но не успел порадоваться я, на улице появилась Хабсат.

— Здрасти, — сказала она кунаку и обращается ко мне: — Я иду телят пасти к озеру, ты не идешь купаться, Ананды?

— Нет, — отвечаю. И так смеются ребята, когда я с Хабсат иду вдвоем, женихом и невестой дразнят. Оказывается, по старинному обычаю, наши бабушки договорились о нашей женитьбе. Ведь раньше, как только рождались дети в Гандыхе, их тут же сватали. Хорошо, что хоть этому обычаю дали в ауле отставку. Чтобы я на Хабсат женился, да никогда этого не будет…

— Подожди, девочка, я пойду к озеру, — говорит Джамбулат. — Сейчас подкреплюсь и сразу отправимся. А то этот мой кунак боится холодной воды.

Будто кипятком меня ошпарили! Ох, какой нахал все-таки этот мальчишка. Ну, посмотрим. А Хабсат рада–радешенька, что приезжий мальчик хочет пойти с ней на озеро.

— Поторапливайся, я буду ждать,

— Ты куда так спешишь? — крикнул Микаил. Он играл в футбол с маленьким братом.

— Ушли на озеро...

— Кто ушел?

— Да этот приезжий мальчишка, которого мы вчера обманули. Оказывается, мать-то его художница, приехала рисовать. У мальчишки ласты и лодка.

— С кем же он ушел?

— С Хабсат.

— Ха–ха, с твоей невестой?

— Вот тебе «ха–ха». — Я обиделся и пошел.

— Подожди. Мы еще покажем им, — пообещал Микаил и побежал домой. Он принес две маленьких доски и топорик. — Вот сделаем весла и назло им будем кататься на старой лодке.

— Да она же привязана.

— Отвяжем, зря, что ли, я щипцы взял, — он хлопнул по карману.

На балкон вышла мать Микаила тетя Чакар.

— Опять уходишь, лодырь, наказанье мое, — запричитала она. — Ни в чем не помогает.

— А ну ее, — махнул рукой Микаил. — Еще помогать ей, что я, ишак?

Когда мы пришли на озеро, там уже было полно народу. Кое–где горели костры, это приезжие из города готовили завтрак себе. Со всех сторон озеро окружали горы. В позапрошлом году тут свалилась целая гора и запрудила горную речку. Так и появилось наше озеро, на высоте две тысячи метров над уровнем моря. Приезжали сюда ихтиологи, ученые по рыбному делу, хотели запустить в озеро форель, есть такая рыба, очень вкусная, но что-то потом об этом не вспоминали. Были разговоры на собрании колхозников, что, мол, надо построить на берегу озера ашбаз и гостиницу для приезжих на отдых. Ведь какой доход имел бы колхоз! Этой весной бригада каменщиков, которыми руководит мой отец, заложила уже фундамент. Да на этом и кончились строительные работы. Столько еще всего нужно колхозу! И двор для скота, и пекарня в ауле. Решили строить гостиницу в следующем году.