— Вот они, — показал мне Микаил рукой на Джамбулата и Хабсат. — Ишь, выбрали самое удобное место для купанья!

— Вот бессовестная твоя невеста, с чужим купается! — засмеялся Микаил.

— Какая невеста! — обиделся я и отвернулся в сторону.

Хабсат в полосатом купальнике бросается в воду, хохочет, заливается. И телята ее пасутся тут же, около озера. Ведь Хабсат своей матери помогает на ферме. Мать ее известная телятница. В прошлом году ее портрет был напечатан в «Правде». Ведь она участница Всесоюзной выставки.

— Ну, не злись, не злись, — толкнул меня в бок Микаил, — держи топор, давай прилаживай весла, а я пока лодку от цепи освобожу. Лодка была старая–старая, ее еще ихтиологи притащили в позапрошлом году. Все глубину озера измеряли. Потом они уехали. А лодка так и осталась привязанной на цепи. Ключ хранился у старого Мусы–Хаджи. Они с дедушкой частенько катались на ней, молодость вспоминали.

— Эхе–хе, — говаривал дедушка, — нам Аллах не создал такого озера, мы мальчишками в речке купались. Проклятый фашист лишил меня света, не могу видеть такой благодати!

Обычно он лежал на дне лодки, грел на солнышке старые кости, а Муса–Хаджи, он помоложе, греб. Бывало, приезжали из города большие начальники, и тогда Муса–Хаджи тоже катал их на лодке. Но это было прошлым летом, а теперь у всех почти резиновые, надувные, и только, пожалуй, мы с Микаилом изредка вспоминали старушку; искоса поглядывал я на Джамбулата. Вот счастливчик. А Хабсат-то какова! Надела ласты, маску, плавает себе, как ни в чем не бывало, да еще задорно кричит нам:

— Эй, вы, бросьте это старое корыто, идите к нам, у нас и лодка резиновая есть!

— Иди ты со своей лодкой, — ворчит Микаил. — Ножом бы ее разрезать! — А я думаю: «Зачем ножом, — если бы вчера знал, что она в мо–ей комнате лежит, честное слово, украл бы и спрятал! Пока этот нахал Джамбулат не уехал, никому бы не показал». А Микаил кричит мне: — Давай, заканчивай весла, что так долго возишься, я уже освободил лодку.

Мы оттолкнули ее от берега, только отцовские сапоги меня опять подвели — я в яму провалился.

— Смотри, куда ноги ставишь, жердь несчастная, — разозлился Микаил. — Снимай теперь их, пусть высохнут, да лодку толкай, и сам в нее садись.

Я снял мокрые сапоги, положил в лодку и изо всех сил навалился на корму. Еле–еле лодка сдвинулась с места. Микаил греб изо всех сил. Я с трудом вскарабкался в нее.

— Ох, проклятая, воду пропускает, не сообразили пластилину с собой взять, трещины замазать.

— Что же делать? Может, вернемся, ведь плавать-то мы не умеем, — нерешительно сказал я.

— Уж сразу и испугался, — разозлился Микаил. — Вот назло им будем кататься. Знаешь, что я придумал? Ложись спиной на дно и не пускай воду. Здорово?!

— Сам ложись, командир какой нашелся! — буркнул я, но, поразмыслив, понял, что, пожалуй, друг прав. Я разделся и лег, упираясь спиной в дно пашей посудины.

— Эй, вы, на старой кляче, мы сейчас вас догоним! — услышали мы совсем рядом голоса Джамбулата и Хабсат.

Микаил даже плюнул от досады. Он с такой силой приналег на весла, что наша «кляча», сама себе удивляясь, сделала бешеный скачок. И надувная лодка, предмет черной зависти, осталась позади.

— Ге–ге–е, эй вы, там, на грелке! — закричал во все горло Микаил.

— Рано запели! — закричала Хабсат.

— Я тебе… — начал было Микаил, да вспомнив, что девчонка не одна, осекся.

Рывок, еще рывок, лодку бросало из стороны в сторону, сапог, отцовский сапог, уже почти просохший на солнышке, бултыхнулся в воду. Я принялся его ловить, не обращая внимания на ворчанье Микаила.

— Вот дался ему этот паршивый сапог, да оставь ты его, не качай лодку. — Совсем близко уже слышался хохот Хабсат. Вредная девчонка какая!

«Сейчас догонят», — только подумал я, и лодка перевернулась. С невероятным шумом и плесками мы рухнули в воду. Я вынырнул, рядом из воды торчала голова Микаила, маленькие узенькие глаза его превратились в большие и круглые. В них застыл ужас.

— Держитесь, ребята! — закричали с берега. Чьи-то руки подхватили пас и с силой потянули за собой.

— Работай, работай ногами, цепляйся крепче за меня, — слышал как во сне знакомый чей-то голос, но с перепугу не сразу сообразил, что это Джамбулат.

Бормотал:

— Сапоги, сапоги мои…

— Да не думай ты о сапогах. Я тебе их обязательно разыщу! — Он потянул меня к лодке, и вдвоем с Хабсат они втащили меня в нее.

— Вот упрямые какие, чуть не утонули! — Я хотел было осадить глупую девчонку, но тут вода хлынула из меня, здорово, значит, я ее нахлебался!