Гартиан сделал шаг вперед и скинул капюшон, мерзко клацнув своими выбеленными челюстями. Ответом ему послужил дружный вопль ужаса, который, кажется, развеселил лича еще больше.

– Да, человек, твой племянник - как и все ваши жалкие солдаты - мертв, но не переживай, трупы стали песчинкой в монолите новой имперской армии.

– Орден, Орден не допустит!

– Не волнуйся, благороднейший, у Ордена в ближайшем будущем появится много работы и им будет не до нас с тобой, - произнес император.
– Ну что, облегчишь свою участь правдивой исповедью?

– Я ничего тебе не скажу!

– Скажешь, - ласково пообещал Шахрион.
– Не сегодня, так завтра. До Наиргиона пять дней пути, у меня будет достаточно времени, чтобы получить донесение.
– Он отвернулся от пленных и приказал Диртаниону.
– Сотник, за мной.

Когда они пересекали двор по направлению к широко раскрытым воротам донжона, Шахрион давал последние приказы.

– Во-первых, нам нужен контроль над рекой. Зомби на эту работу не поставить - слишком сложна, а местным я не доверяю. Придется изловчиться и найти людей в Империи, либо же приставлять охрану к командам речной флотилии. Во-вторых, требуется усилить гарнизон. Проблем с материалом быть не должно, но если они, все же возникнут, разрешаю очистить темницу. В-третьих, никакого насилия по отношению к местным. Они - наше будущее, и любой солдат Империи, запятнавший себя, будет вздернут как последняя собака. Все ясно?

– Да, Владыка.

– Хорошо.
– Они остановились возле ворот, куда слуги подвели коней для владыки и его верховного мага.
– Можешь приступать, сотник.

– Служу Черному Властелину!
– выкрикнул Диртанион, не сводя с императора обожающего взгляда.

Шахрион улыбнулся, и забрался в седло, приняв у слуги поводья.

– До встречи, сотник. Служи, и тебе воздастся, - проговорил он на прощание и направил коня вперед.

Мост через Быстроводную был поистине велик. Его ширина позволяла двигаться в ряд пятерым всадникам, с краев его защищали высокие перила, а поддержкой служили толстые мостовые опоры, которые, как Шахрион знал, были возведены на искусственных насыпях. Все это в очередной раз заставляло задуматься над тем, какая же мощь была в распоряжении императоров прошлого, и как они бездарно ею пользовались.

Шахрион горестно вздохнул. Будь у него десять, да даже пять легионов старого образца и пара сотен лишних чародеев, не пришлось бы прибегать к запретной магии, которая теперь что-то с ним делает, он бы разбил врагов в честном сражении, но увы...

– Что тебя печалит, владыка?– лич в очередной раз продемонстрировал свое пугающее умение читать чужие мысли.

– Глупость моих предков. Я не понимаю, как можно было растерять такую силу.

– В этом нет ничего сложного, владыка. А люди глупы - это действительно так. Впрочем, встречаются и исключения. Взять, например тебя.

– Я слышу лесть?

– Правду. Ты не пообещал сотнику ничего конкретного, но он теперь в лепешку расшибется, чтобы угодить тебе, своему обожаемому повелителю. Так умные управляют глупыми.

– Не соглашусь с тобою, Гартиан. Диртанион достаточно умен, чтобы понять, что тысячником быть лучше, чем сотником, ведь это открывает определенные перспективы.

– Например?

– Когда Империя вновь достигнет старых границ, ей потребуется много, чудовищно много солдат и командиров, и даже сотник может получить под свое начало легион, если он окажется достаточно умным и исполнительным. Пара удачных кампаний, и титул кольценосца становится реальностью.

– Ты станешь раздавать кольца простолюдинам?– в голосе лича послышался ужас.– Не отмеченным Матерью?

– Почему бы и нет? Пускай первые кольценосцы все без исключения были отмечены, что с того? Времена меняются и мы должны меняться вместе с ними.

Лич замолчал, в очередной раз начав недовольно клацать челюстью. Да, этот колдун очень трепетно относился к старине, даже слишком трепетно. Шахриону же, которому пришлось распродать добрую половину семейных реликвий, чтобы его подданные не умерли с голода, было плевать на замшелые древности и покрывшиеся плесенью святыни. То из прошлого, что можно использовать сейчас и в дальнейшем, перейдет в будущее, прочее же пускай и остается в забвении, где ему самое место!

Император гордо поднял голову, устремив свой взор вперед, к приближающемуся вражескому берегу. Да, теперь будет только так, и он завещает своим потомкам не жить заслугами прошлого, упиваясь в них и ставя на пьедестал, а творить настоящее и будущее, расширяя горизонты и двигаясь вперед. Непрерывно и до самой смерти.

Глава 5.

Восемнадцатый вечер первого месяца весны 36-го года со дня окончания Последней войны.

В небольшом саду зацвела сирень и нежные розовые лепестки, источающие сумасшедший аромат, норовили закрыть собою все небольшое застекленное окно в покоях принца. Покои эти, роскошные и просторные, были украшены драгоценными лиосскими коврами, дорогую кровать красного дерева накрывало шелковое одеяло, а на столе разместился кувшин с великолепным южноисиринатийским вином. И все равно Ритон Ириулэн был склонен считать место своего пребывания тюрьмой. Роскошной, но оттого не менее ненавистной.

Он мог ходить по дворцу, мог даже забираться на стену, но путь в город был ему заказан, не говоря уже про то, чтобы отправиться куда-нибудь дальше. Нет, конечно, он мог сбежать, но что потом? Скорее всего, удавка или каменный мешок в дядиной темнице.

Принц спасся сам и спас учителя, но больше гордиться было не чем. Конечно, никто не поверил в рассказы про то, что император возродил черное искусство, колдовоством поставил на свою сторону птиц, и спелся с лиоссцами, а значит, нужно давить гадину, пока та не набрала силы.