– Это...это меч?

– А на что еще похоже?
– ухмыльнулся хохотнул один из друзей Гашиэна - высокий толстый парень с мясистым лицом, покрытым угрями.
– Нравится?

– З-зачем он мне?

– Да вот, говорят, что один нищий императоришка, потерявший все, набивается в родню к нам. Хочу посмотреть, есть ли у его сынка яйца, - жизнерадостно объяснил наследник престола Радении, разматывая веревку, обвязывающую его клинок.
– Сразись со мной, покажи, что ты мужик, а не баба в штанах, иначе никакой свадьбы не будет.

– Да зассыт он, - осклабился Уртштаин, тощий брюнет, начавший отращивать усы, которые больше походили на пушок.

– Ну не мечом, так пусть хоть чарами попробует, - пожал плечами принц.
– Мне как-то все равно.

– И чарами тоже. Все знают, что дар покинул черных магов, я его одной молнией поджарить могу.

У Шахриона подкосились колени. Сейчас его будут бить, а может, даже и покалечат. Захотелось заплакать и убежать подальше.

– Лариэнна, - повернулся он к девочке.

– Да, что такое?

– Это же глупо.

– Почему?

– Да, почему это?
– в тон сестре спросил принц.
– Что глупого в драке? Или ты боишься проиграть, как твой отец?

– Отец не проиграл!

– Да ну, значит, под Змеевкой конница Лиги ударила во фланг кому-то другому? Ну что же ты, нападай, я дам тебе фору в три удара.

– Нет, я не собираюсь участвовать в этом цирке!

– А я собираюсь!

Принц метнулся вперед и со всей силы впечатал свой кулак Шахриону в живот. Тот закричал от боли и упал на колени.

– Дерись!
– прокричала Лариэнна.
– Покажи, что ты воин.

От боли перед глазами все поплыло, и Шахрион выронил меч.

– Да дерись ты уже, не бойся!

– Не, у него кишка тонка.

– Ага, Уртштаин дело говорит - слабак.

– Точно-точно, куда этому заморышу имперскому до нас.

На глазах у Шахриона выступили слезы, почему Лариэнна не вступилась за него?

– Смотрите-ка, хнычет, - зло засмеялся один из мучителей.

– Шахрион, да что с тобой такое!
– пронзительный голос любимой ранил сильнее кулаков.
– Тебе всего раз врезали, дерись за свою честь!

Он с трудом поднялся и подобрал меч.

– Вот это другое дело, - Гашиэн отступл на шаг назад.
– Сразу бы так, нападай!

Шахриона учили фехтованию, но юноша никогда не проявлял в этом благородном искусстве особых успехов, поэтому выпад получился неуклюжим, противник даже не стал отбивать его, просто сместился в сторону, спокойно глядя, как клинок со свистом пролетает мимо.

Второй выпад получился лучше и лезвия мечей скрестились, Гашиэн навалился вперед и оттолкнул Шахриона, после чего прыгнул на него, метя тому в голову.

От страха мальчик зажмурился и выронил оружие, а по правой штанине вдруг потекло что-то теплое. Стало тихо, как в могиле. Ничего не происходило, и он позволил себе приоткрыть правый глаз.

Все смотрели на него со смешанным выражением брезгливости и жалости, никто не смеялся, отчего становилось еще больнее.

– Ну и дрянь!
– Гашиэн сплюнул себе под ноги.
– Лариэнна, и вот с этим червем ты хотела связать свою жизнь?

Девочка стояла, молча глядя на того, с кем несколько дней назад целовалась, и кусала губы. В глазах принцессы стояла такая боль, будто Шахрион ударил ее мечом в живот.

– Да он боится даже свою жизнь защитить, что уж про честь говорить!
– Не унимался принц.

– Лариэнна, - Шахрион протянул руку к девочке, но у той в глазах стояли слезы. Он прочитал в ее взгляде разочарование и обиду.

– Трус, - выплюнула принцесса одно единственное слово, после чего развернулась и бросилась бежать в замок.

– Стой!
– Шахрион попытался подняться, но мощный удар ногой отбросил его на спину.

– С тобой мы еще не закончили, ничтожество, - Гашиэн высоко поднял свой меч, свистнул разрубаемый воздух, и резкая боль пронзила голову мальчика.
– Лучше бы, конечно, тебя прибить, чтоб не мучился, только я не такой добрый, пошли парни.

Плача от нестерпимой боли, Шахрион схватился за голову, глаза ему заливала какая-то жидкость, а свет перед глазами померк.

***

Четырнадцатый день третьего месяца лета 35-го года со дня окончания Последней войны, утро.

Сон закончился столь же неожиданно, как и начался. Несколько недель из прошлого промелькнули перед спящим императором, помахав на прощание и вытолкнув его в солнечное утро. Шахрион сел на кровати и закрыл лицо руками. Прошло немного времени, прежде чем он сумел взять себя в руки и подняться, после чего первым делом взял со стола початую бутыль, из которой и сделал изрядный глоток.