— Держись крепче за меня, Ланте!

Волна вздымалась над ними, Тронос крутанулся в воздухе, тесно прижимая Ланте к себе крыльями. Стена из воды накрыла их так резко, что вода показалась твердой, как кирпич.

Силой инерции их отшвырнуло к берегу — зазубренной каменной скале. Когда они врезались в нее, камни, словно кровожадный монстр клыками, разодрали крылья Троноса, словно силясь оторвать от него Ланте.

Они изо всех сил держались друг за друга.

Волной их снова сбросило в море.

Они держались еще крепче. Силой волны их протянуло по коралловым рифам… и тут же снова метнуло к скале.

Когда волна схлынула во второй раз, они… остались на месте.

Дрожащей рукой Тронос уцепился за скалу. Стиснув зубы, он запрыгнул выше, и они оказались выше уровня волн. Гребень новой волны шлепнул под самыми их ступнями, морская пена забрызгивала им ноги, но уже не могла утянуть путников в пучину.

Он карабкался выше и выше, пока они не достигли вершины обрыва. Оказавшись у края, Тронос толкнул Ланте вперед на твердую землю и тут же забрался следом.

Они лежали на каменистой земле, стараясь отдышаться и откашляться от морской воды. Скала сотрясалась от каждого удара волн.

— Меланте, поговори со мной, — попросил Тронос, между вздохами. — Ты ранена?

Она покачала головой. Он продолжал удерживать ее в коконе крыльев.

— Лишь несколько ран из… другого места, где мы были. — Ее кожа местами была разъедена кислотой, а затем высосана.

Ланте была для кого-то едой. И до сих пор была бы, если бы не Никс. Но ведь именно Валькирия заставила их отправиться туда! Почему, почему, почему?

Большая часть её нагрудника исчезла; оставшиеся от юбки лоскуты прилипли к бедрам.

— Как думаешь, сколько мы пробыли… там?

— Возможно, несколько часов или дней, — ответил он. — А может даже недель. Сомневаюсь, что наше восприятие реальности в Фивериш соответствовало действительности.

— Это точно. — Она никогда не смогла бы подобрать правильных слов, чтобы объяснить кому-то, какой ужас там пережила. Только Тронос мог понять, каково ощущать эти щупальца, гной, жжение.

Ланте вздрогнула. Она не должна об этом вспоминать, иначе сойдет с ума.

Перекатившись к краю обрыва, Тронос пристально всматривался волны, словно что-то искал; Ланте заметила, что одно из его крыльев выглядит намного хуже, чем обычно: чешуйчатая мозаика сильно повреждена.

— Насколько серьезно ты ранен?

Не оборачиваясь, он крикнул:

— Сломаны предплечье и крыло. Но я мог расколоть череп. Так что, ничего серьезного.

Это все?

— Что ты ищешь?

— Мне кажется, что кто-то… или что-то… последовало за нами сквозь портал. Я почти ничего не вижу внизу, но думаю, что там есть какое-то существо.

— Если за нами кто-то и последовал, то он уже, скорее всего, мертв. Никто не смог бы выбраться из столь сильного течения. — Ланте нахмурилась. — Как ты смог это сделать?

— Я не настолько слабый, как ты думаешь. — Словно подтверждая свои слова, он твердо встал на ноги. Его рубашка была разъедена и разорвана; большая часть кожаных штанов расползлась под воздействием кислоты. — Я бессмертный в самом расцвете сил.

— И это равносильно бессмертному течению. Мы должны были разбиться вдребезги.

— Верно, но мы не разбились. — Он протянул ей руку, помогая подняться.

Пока Тронос придерживал её, она спросила:

— Как думаешь, может у нас есть сверхъестественная поддержка?

— Неужели так трудно поверить в то, что это сделал я? — Смотря ей в глаза, он продолжил: — Может, это ты делаешь меня сильным.

Он говорил так серьезно, что Ланте решила не спорить.

— В любом случае, спасибо, что спас меня. Мы продолжаем прикрывать друг другу задницы, да?

— Так и должно быть, разве нет? — Кажется, это больше чем простой вопрос, поэтому Ланте решила сменить тему.

— Как думаешь, где мы?

— Даже не представляю.

Ланте осмотрела себя. На цепочке повреждений не было, но нагрудник оказался безнадежно испорчен — изодранные края, безжалостно врезались в поврежденную кожу. Расстегнув последний неподатливый крючок, Ланте выбросила нагрудник. Не то чтобы она сильно беспокоилась по этому поводу, но её длинные волосы прикрывали большую часть груди. Сзади ее волосы разъело — вынужденное каре. Сапоги выглядели так, словно их со всех сторон обрызгали кислотой, но подошвы почти полностью закрывали стопы.