Шрифт:
Смешно… но раньше она жаловалась на жизнь в Торнине. Ощущала себя третьей лишней в компании Ридстрома и Сабины. Дела шли лучше, только когда приезжали сестры Ридстрома или когда Кейдеон и Холли привозили близняшек, но их визиты были не достаточно частыми, чтобы удовлетворить Ланте.
Делить замок с Сабиной и Ридстромом было тяжело. Хотя Ланте жила в собственной башне в Торнине, она постоянно видела, как они целуются во дворе, или держатся за руку, когда идут ужинать. Их очевидное обожание друг друга заставляло Ланте ревновать.
Не то, чтобы ее сестра не заслужила счастья, но Сабина даже никогда не хотела для себя любви. Ланте же веками мечтала о ней, переворачивала мир с ног на голову в поисках ее; но до сих пор была одна, без всяких перспектив.
В перспективе, единственные длительные отношения, на которые она могла рассчитывать, могли быть только со смертельно опасным Врекенером. Гр-р!
Она опешила от того, что даже мимолетно позволяла себе думать о привлекательности Троноса! Её чертовы Чародейские гормоны.
Если бы она смогла вернуться в Роткалину, то поклялась бы всем золотом, хранящимся в ее личном хранилище, что никогда не станет жаловаться снова.
Ланте сильнее зажмурилась. Она вела себя так, словно сможет когда-нибудь снова увидеть свой дом. Если мужчина, меряющий шагами эту пещеру, не передумает иметь с ней что-то общее, то ей придется доживать свой век в плавучем аду.
Пока не сбросится вниз.
Глава 14
По крайней мере, один из нас может спать. Примерно через полчаса чародейка вырубилась… в то время как он сидел спиной к стене с иероглифами, наблюдая за ней.
Она, казалось, блокировала его, игнорируя так тотально, как будто его на самом деле здесь нет. С другой стороны, игнор по отношению к нему — именно то, чем она и занималась последние несколько веков.
Потому что он не заслуживает. Потому что он не имел для нее никакого значения.
В позе, занятой Меланте, ее нелепое подобие юбки задралось. Еще чуть-чуть и он увидит ее зад. От воспоминания, как он сжимал её округлости в своих ладонях, волна жара прилила к члену, заставив его отвердеть.
Хотя Тронос не спал уже несколько недель, делать этого рядом с Меланте он не станет, из-за боязни того, что может произойти. На протяжении всей взрослой жизни, она была героиней каждого его сна… где он вытворял с ней всякие вещи.
Иногда, просыпаясь, он обнаруживал себя толкающимся в простыни, подушку, кулак… что угодно, лишь бы облегчить напряжение, с которым продолжало бороться его тело.
Такая разрядка считалась позором для мужчины, нашедшего свою пару. Высвобождение куда-либо за пределы лона своей пары было табу, и считалось растратой драгоценного ресурса.
Скоро ему не придется беспокоиться о подобных вещах. Как только он сделает её своей женой, то будет просыпаться, находя себя, проникающим ей между ног.
Через несколько дней они попадут в Скай. У себя дома, на своей кровати… Кровати Верности… он возьмет её.
Мастера начали вырезать для него кровать, со дня его рождения; такая практика была весьма популярна среди большинства склонных к поддержанию традиций фракций Ллора. Для Врекенеров, эта кровать считалась священной на протяжении всей жизни. По закону, только там и нигде больше, он мог сделать Меланте своей.
Только исполнение этого действия позволит им с Меланте стать настоящими супругами. Тогда они будут официально связаны и… с благословением богов… ожидать пополнения.
Теперь есть и еще одна причина, чтобы вернуться домой. Если сказанное Меланте — правда и его воины ослушались приказа не причинять боль сестрам, то Троносу придется покарать их.
Однажды Меланте послала Троноса на верную смерть. Годы спустя, они сделали то же самое с Сабиной?
Не ради справедливости. Но ради мести. Госпожи, которой я сейчас служу.
Сабина убила их короля, его отца; Тронос был почти согласен с правильностью идеи убить ее, несмотря даже на данные им клятвы.
Но охотиться на Меланте?
В этом ни грамма смысла. В одном Меланте права: если он примет её версию происходящего, то его жизненные принципы окажутся вывернутыми наизнанку.
Он бы начал вести расследование, и держал бы ее под строгой охраной. Для ее безопасности. И нашей.