Но как он будет контролировать ее силы без ошейника?

Тронос покрутил головой, чтобы расслабить затекшие мышцы шеи. Он должен быть истощен, но вместо этого испытывает напряжение. Да, он готов встретиться лицом к лицу с угрозой, чувствуя себя в этом месте совсем не в безопасности, но он чувствовал нечто большее.

У него появилось странное ощущение предвкушения, и в то же время он чувствовал облегчение. Невзирая на постоянно мучившее его вожделение к Меланте, он начинал испытывать безразличие к последствиям. Обнаружил, что меньше беспокоится о возможных ошибках и отступничестве.

А такие мысли могли стать губительными вкупе с искушением, спящим не более чем в трех метрах от него.

Эти изменения как-то связаны с ее близостью или с этим местом? Или совокупностью этих причин?

Что же в таком случае будет после почти недельного пребывания здесь вместе с Меланте? Возможно, ему стоит выйти завтра наружу и поискать альтернативный портал.

Меланте вздохнула во сне. Не просыпаясь, перевернулась на бок, лицом к нему, демонстрируя роскошную ложбинку между грудей.

Когда он оторвал взгляд от ее груди, его глаза проследовали вдоль линии стройных ножек, по всей длине, до самой тени под юбкой. Тронос неловко передвинулся, когда его член еще больше затвердел.

Вывод: решение жениться на ней остается неизменным.

Тронос вспомнил её комментарий о Фивериш. Он был поражен своей реакцией. Представив их с Меланте под действием заклятья похоти, он страстно возжелал, чтобы это произошло.

В Фивериш он не смог бы сопротивляться ей, не смог бы следовать Врекенерскому закону о женитьбе, требовавшему сначала сделать её своей и только после этого прикасаться и целовать. Они не хотели бы покидать это место, и могли бы только спариваться, спариваться и спариваться.

Тронос еле сдержался, чтобы не начать поглаживать свой изнывающий член. Он не настолько глуп, чтобы развлекаться подобным образом… закон Врекенеров не оставлял ему выхода из затруднительного положения.

Еще не позволял прикоснуться к ее телу, или даже самоудовлетворяться.

Несмотря на это, он обдумывал возможность, разбудить ее еще одним запретным поцелуем.

От мысли, что она откроется ему… о ее красных губах, о гладкости бедер… член Троноса начал пульсировать, моля о разрядке.

Хотя у него не было опыта в подобных вопросах, он считал, что сможет заставить ее забыть сомнения… потому что многие мужчины уже смогли сделать это. К тому же, она призналась, что год была вынуждена воздерживаться. И Тронос сомневался что, во время тюремного заключения, она получила с кем-либо хоть какую-то разрядку; как впрочем, и он.

Она могла бы уступить ему.

К тому же, если он не ошибается, то его пара в данный момент фертильна. Когда он заговорил с ней о детях, ему показалось, что ее взгляд немного потеплел. Возможно ли, что его пара действительно хотела бы нарожать детишек?

А, следовательно, его семя?

От мысли войти глубоко в ее лоно и сломать свою печать, Тронос потерял голову. Особенно сейчас, когда она фертильна и испытывала потребность. Он еле сдержал стон.

Должен взять ее в Кровати Верности.

Отвернувшись от Меланте, он врезался рогами стену. И тут же заворчал от боли: когда они успели стать настолько чувствительными? Его зрение на мгновение расфокусировалось, и он мог бы поклясться, что прочел среди непонятных символов слова:

ПОЖЕРТВУЙ НЕПОРОЧНОСТЬЮ, ПОКЛОНЯЙСЯ СИЛЕ, УЗРИ НЕСРАВНЕННЫЙ ХРАМ.

Тронос отпрянул. Нет, это невозможно. Он знал несколько языков, но Демонического… особенно устаревшего Демонического… среди их числа не было.

Должно быть, в воздухе витало что-то, заставлявшее его зрение выкидывать подобные трюки. Это место приводит меня в замешательство. Даже сейчас причины, по которым он не мог прикоснуться к своей паре, становились туманными.

Тронос тряхнул головой, и его взгляд тут же вернулся к Меланте. Ее глаза метались за закрытыми веками, плечи вздрагивали. Она всегда такая дерганая, когда спит? Его первым порывом было укрыть ее крыльями. Вторым — обнять, прижать к себе руками.

Он не должен этого делать. Хотя теперь он понимал, что она не виновна в наихудших преступлениях Замка Торнин, она по-прежнему оставалась лгуньей и воровкой, которая переспала с кучей мужчин. Она уже заставила его усомниться в воинах-Врекенерах, которые были воплощением благородства и честности.