— Можно, — подтвердил Игорь, — но при этом распятие должно находиться в руках у священника.

Беседа происходила за столом — было время обеда.

Ярослав перестал жевать и поднял глаза на Игоря: степную речь он понимал плохо.

— О чем это они? — поинтересовался Ярослав.

Игорь кратко объяснил ему, что именно удивило и восхитило половцев.

Ярослав утер усы и приосанился:

— А ты скажи им, брат, что православная вера есть самая истинная вера на свете. И коль ханы желают души свои спасти, то пущай…

— Не могут они так запросто веру менять, — перебил Игорь Ярослава. — В степи сплошь и рядом язычники живут, и за ханом-христианином они не пойдут.

— Но сыновей-то своих… — опять начал Ярослав.

Игорь снова перебил:

— Сыновья — другое дело. Покуда они взрастут и сами ханами станут, многие годы пройдут. К тому времени, глядишь, вера Христова укоренится и среди половецкого народа.

— Тогда скажи хану Кончаку, что, окрестив сына своего, он поступил мудро, — не унимался Ярослав.

Он видел, что ханы оказывают больше почтения Игорю, чем ему, черниговскому князю, поэтому чувствовал себя немного уязвленным. А ведь ханские сыновья живут у него в Чернигове и одному из них Ярослав — крестный отец.

— Вот сам и скажи, — усмехнулся Игорь и шепнул на ухо Ярославу необходимые половецкие слова.

Ярослав, запинаясь, повторил сказанное Игорем, обращаясь к Кончаку и его брату. Те заулыбались и пожелали выпить с Ярославом заздравную чашу.

Слуга налил в большой серебряный кубок хмельного меда и подал Кончаку.

Кончак, сделав несколько глотков, вручил кубок брату. Тот, пригубив, передал дальше — Игорю. От Игоря кубок перешел к Ярославу, который, изрядно отпив, протянул остатки меда Вышеславу. Тот всюду присутствовал вместе с Игорем на правах его ближнего советника. Однако Вышеслав не пожелал пить круговую чашу вместе с половцами, которых всегда ненавидел. Он резко вскочил и вышел из шатра.

За столом водворилось неловкое молчание.

— Похоже, князь, твой боярин брезгует пить с нами, — сказал Игорю Кончак. — Это потому, что мы не крещенные, как он?

— Боярин мой в плену половецком побывал, — пояснил Игорь, — с той поры всех половцев врагами считает. Не держи на него обиды, хан.

— Долго ли боярин твой в неволе был? — поинтересовался Кончак. — И какая орда его пленила? Где это случилось?

— Случилось это под Переяславлем лет пять тому назад, — ответил Игорь, отрезая ножом кусок ветчины. — А пленила Вышеслава твоя орда, хан. Правда, недолго Вышеслав в неволе был. Отбили мы его со всем прочим полоном, я и брат мой Всеволод. Помнишь городок Коснятин, хан?

Тонкие изогнутые брови Кончака дрогнули и сомкнулись у переносья: разве может он забыть свое поражение?!

— Так это с тобой я сражался под Коснятином, княже? — изумленно проговорил брат Кончака. — А я-то полагал, что это переяславцы нас настигли. Как же не убоялся ты напасть на наше войско с малой дружиной?

— У нас на Руси так говорят: одним камнем много горшков перебить можно, — отшутился Игорь.

— Я рад, князь, что мы ныне друзья, — сказал Кончак. — Столь доблестный воин, как ты, достоин и стола высокого. Почему ты княжишь в Новгороде-Северском, а не в Чернигове?

— У нас принято распределять высокие столы скорее по-старшинству, нежели по доблести, — с гримасой недовольства промолвил Игорь. — Так повелось исстари. А в Степи не так?

— И у нас так было, — живо ответил Елтук, — но со временем многое поменялось. Вот и брат мой главенствует над донскими коленами половцев не по старшинству, а по праву сильного. И над лукоморскими половцами Кобяк правит единовластно из-за силы своей воинской.

— Ежели у тебя, князь, однажды возникнет желание попытаться мечом высокий стол себе добыть, дай знать, и я помогу тебе, — проговорил Кончак, глядя Игорю прямо в глаза.

Ярослав, видя, что его сотрапезники разговаривают лишь на половецком языке, нетерпеливо потянул Игоря за рукав:

— Чего они там талдычат, брат? Переведи же мне, чтоб я не сидел как немой на именинах. Что сказал тебе Кончак?

Но Игорь не пожелал делиться с Ярославом услышанным, полагая, что это касается только его одного.

С Вышеславом у Игоря произошел неприятный разговор.

Поздно вечером, когда Вышеслав, как обычно, пришел в шатер к Игорю, чтобы скрасить досуг беседой, Игорь сказал ему: