— Давыд берет пример с покойного брата Мстислава, — усмехнулся Ярослав. — Тот тоже любил греческую тактику, начитавшись «Стратегмов» Фронтина.

— Что за «Сратегмы»? — Игорь повернулся к Ярославу.

— Книга такая, — ответил Ярослав, — про разные военные хитрости, кои когда-то использовали на войне древние полководцы.

— И что же теперь станет делать Давыд? — спросил Игорь.

Ярослав пожал плечами:

— Про то не ведаю, брат. Я ту книгу не читал.

— Думаю, нам следует напасть первыми, ведь конницы у нас больше, — предложил Всеслав. — Пусть поганые покажут, на что способны.

Игорь хоть и понимал, что полоцким князем движет неприязнь к степнякам, всё же отдал приказ ханам ударить на левое крыло смолян, а ковуям приказал атаковать лесную опушку, где засели голяди. Ему хотелось двинуть вперед и пешие полки, но какая-то непонятная осторожность удерживала от этого. Игорь впервые видел такое построение вражеского войска, и ему хотелось узнать, в чем его сила. Бросая в бой степную конницу, Игорь рассчитывал раззадорить врага, подтолкнуть Давыда к действиям, из которых можно было бы уразуметь весь тайный смысл сей ратной хитрости.

Половцы и ковуи с громким боевым кличем, нахлестывая коней и пуская тучи стрел, ударили на смолян. На опушке леса и возле частокола завязались беспорядочные стычки, более похожие на перестрелку лучников.

Продолжалось это недолго, так как по сигналу трубы смоленские пешие полки пришли в движение и, сомкнувшись, образовали один огромный, вытянутый по фронту полк, который скорым шагом двинулся на черниговцев и полочан. Конная дружина Давыда, разделившись, заняла место на флангах и стремительно ринулась на степняков.

Те стали откатываться под защиту тяжеловооруженных полоцких и черниговских полков, отстреливаясь из луков. Смоленские всадники преследовали половцев и ковуев и кого настигали, того закалывали — в плен не брали никого. Нестройные толпы голядей, размахивая топорами, тоже участвовали в преследовании.

Смоленские лучники, выбежав из-за частокола, поспешали за своей конницей, стреляя дружными залпами. Один такой залп из нескольких сотен стрел угодил в самую гущу удирающих половцев. На истоптанной траве вмиг образовался завал из лошадей и наездников, в беспорядке падавших друг на друга.

Получилась следующая картина.

По всему фронту стремительно надвигалась пешая рать смолян, сомкнув щиты и наклонив тяжелые копья-рогатины. С флангов еще более стремительно наступали голяди и смоленские лучники, поддержанные конными дружинниками. Вся равнина между двумя враждебными ратями была покрыта тысячами рассеявшихся степняков. Стиснутые на узком пространстве половецкие конники представляли прекрасную мишень для лучников Давыда и мешали лучникам черниговцев и полочан прицельно пускать стрелы в приближающихся смолян. Неразберихи добавляли лошади степняков, оставшиеся без седоков и носившиеся взад и вперед.

Потери половцев и ковуев становились все ощутимее по мере того, как уменьшалось расстояние между боевыми порядками смолян и их противниками.

Игоревы и Ярославовы дружинники расступились было, давая возможность половецким всадникам укрыться у них в тылу, но массы обезумевших степняков подобно бурному потоку увлекли за собой часть русских воинов. Строй черниговцев нарушился. В образовавшуюся брешь вслед за бегущими половцами ворвались конные сотни смолян.

Игорь, разлучившись с Ярославом, с горсткой своих гридней изо всех сил отбивался от врагов, которые были всюду. Щиты смолян так и мелькали у Игоря перед глазами, вражеские мечи со свистом рассекали воздух близ его головы…

Солнце стояло высоко.

Воины задыхались в своих кольчугах. Храпели усталые кони. От звона и лязга мечей гудело в голове.

По громоподобному реву тысяч глоток и треску ломающихся копий Игорь понял, что смоленская пешая рать сошлась наконец с пешими черниговцами и полочанами.

Заметив невдалеке стяг новгород-северской дружины, Игорь стал пробиваться туда. Это ему удалось, но из сопровождавших его гридней уцелело лишь двое. Подле стяга сражался воевода Бренк, вокруг которого сплотилось больше сотни Игоревых дружинников.

— Где Вышеслав? — крикнул Игорь Бренку.

— Сражается! — прокричал в ответ Бренк, кивнув куда-то в сторону.

Игорь огляделся, но не заметил вокруг ни шлема, ни щита Вышеслава.

Сеча, растекаясь подобно бурлящему морю, подкатывалась к черниговскому стану и к реке, через которую вброд и вплавь перебирались половецкие конники. На другом берегу стояли половецкие шатры и повозки. Немногие из степняков сражались рядом со своими ханами, не пожелавшими спасаться бегством.

— Где Ярослав? — опять окликнул Бренка Игорь.