— Не обессудь, брат, но супротив силы одной храбрости мало, — сказали они Рюрику.

Рюрик слал в Смоленск гонцов, требуя, чтобы Давыд помог ему оборонить Киев от Святослава.

Давыд послал к Рюрику воеводу Бориса Захарьича с дружиной покойного брата Мстислава, а сам остался в Смоленске.

«Ты искал стола киевского, вот и обороняй его сам, — написал Рюрику в письме Давыд, — а мне смоленский стол дороже, ведь это отчина наша. Здесь отец наш княжил и старший брат».

Рюрик лихорадочно искал союзников, посылал даже к ляхам, но те в своих сварах увязли, поэтому им было не до русичей.

После щедрых посулов Рюрику удалось склонить на свою сторону черных клобуков и дорогобужского князя Мстислава Владимировича.

Не теряя времени даром, Рюрик двинул свое объединенное воинство к Вышгороду. Город этот до недавнего времени принадлежал Ростиславичам, покуда Святослав Всеволодович не отнял его у них. Ныне в Вышгороде сидел Святославов посадник.

Под Вышгородом Рюрик неожиданно столкнулся с новгород-северской дружиной и ордой хана Кончака. Решив, что это передовой отряд Святославовых ратей, он бросился обратно к Киеву.

В Киеве Рюрику сообщили о новой напасти. Хан Кобяк с бесчисленным войском вышел из степей, обошел стороной Поросье и стал станом у Василева, в одном переходе от Киева. Половцы жгли деревни, хватали в полон смердов.

— На Киев нацелился хан Кобяк, — сказали думные бояре. — Меж двух огней мы оказались, княже. Ежели с Кобяком затеем сечу, то на Святослава сил не останется. Коль пойдем со всем войском на Ольговича, тогда безбожный Кобяк беспрепятственно к Киеву выйдет.

— Хоть разорвись, — невесело подытожил воевода Лазарь.

— Что делать будем, брат? — обратился к Рюрику Мстислав Владимирович.

Все находившиеся в думной палате с ожиданием глядели на князя, который в мучительном раздумье барабанил пальцами по подлокотнику трона. Дерзостью завладел он Киевом, так хватит ли ему ныне доблести, чтобы удержать высокий стол?

Рюрик поднял голову и произнес:

— С Кобяком можно договориться, отступное ему дать, чтоб не зорил земель наших. От Святослава же дарами не откупишься, ему Киев подавай! Стало быть, Святослав наш главный враг, против него и пойдем.

Тревожась за Киев, Рюрик решил остаться в городе с малой дружиной, чтобы киевляне не подумали, будто он бросает их, страшась Кобяковых полчищ. Все прочие полки и черноклобутская конница двинулись к Вышгороду. Рюрик и его воеводы были уверены, что Святослав там.

Главенство над войском Рюрик доверил Мстиславу Владимировичу.

…Игорь и Кончак, после того как Рюриковы полки дружно показали спины при виде их стягов, преисполнились беспечной самонадеянности. Они и не думали преследовать отступивших без боя врагов, отошли от Вышгорода к речке Чернорый, что впадает в Долобское озеро, и расположились станом в обширной долине. Игорь решил дожидаться Святослава, который, по слухам, уже пожег Друцк и теперь находился с войском в Рогачеве, откуда собирался на ладьях плыть по Днепру до Вышгорода.

Вместе с Игорем был и Всеволод, отпущенный Святославом из-под Друцка. Братья жили в одном шатре. Дружины их тоже устроились на отдых одним общим лагерем.

Всеволод на досуге делился с Игорем впечатлениями от похода в Залесскую Русь. Приходил послушать Всеволода и Вышеслав.

Заглядывал в Игорев шатер и воевода Бренк, больше всех сожалевший, что поход Святослава на суздальского князя окончился неудачей.

Всеволод не соглашался с воеводой:

— Мы от суздальцев не прятались. Городок Зубцов приступом взяли, многие села в верховьях Волги пожгли. Всего-то сорок верст не дошли до Переяславля-Залесского, на реке Влене застряли.

— А почему застряли? — с намеком спросил Бренк.

— Так рати суздальские за речкой этой треклятой засеками огородились, не подступишься, — горячился Всеволод. — Мы-то их и выманивали, и по чести на битву вызывали, а те ни в какую. И не сражаются, и не уходят.

— Вот и получается, что Всеволод Юрьевич стоянием да терпением одолел Святослава Всеволодовича, — со значением произнес Бренк. — Хоть и молод князь суздальский, да сед разумом, ибо без крови врага победил.

— Победил, говоришь? — рассердился Всеволод, — Чего же он тогда, победитель, Святослава о мире просил? Пленников вернул, а?

— Я думаю, нужен Святослав Всеволоду Юрьевичу, ведь он союзник могучий, — в раздумье промолвил Бренк. — Поэтому Всеволод Юрьевич и решил умаслить Святослава, ведь тот ему вместо отца. К тому же племянница суздальского князя замужем на сыном Святослава. Вражда враждой, а родня родней.

— А мне думается, испугался суздальский князь, что Святослав Новгород против него подымет, где сын его княжит, — стоял на своем Всеволод. — Вот и поспешил урядиться со Святославом до зимних холодов, потому как зимой любая река не преграда ни конному, ни пешему. Уж зимой-то Святослав доберется при желании и до Переяславля-Залесского, и до Ростова, и до Суздаля.