Багрянородный и Елена, а с ними десятка два вельмож вышли из народа на парадное крыльцо. В это время распахнулись крепостные ворота Магнавра и во двор въехал и небольшой отряд воинов, и дорожная колесница. Неподалёку от крыльца отряд и колесница остановились. Все спешились. Два старца выбрались из колесницы, и к крыльцу направились Лакапин, царевич Пётр, Христофор и Афиноген с Дорофеем. Стирикт и Кастор поддерживали старцев под руки.

Роман был хмур. Ему не понравился выкрик какого-то ретивого горожанина: «Даёшь императора Лакапина!» Великий доместик знал, что императору этот провокационный крик уже известен, но как он отзовётся на нём, Лакапине, можно было только гадать. Однако ничего хорошего ждать не приходилось. И всё-таки Лакапин сбросил с лица хмурость, подошёл к императору с улыбкой и поклонился.

–  Рад видеть тебя, Божественный, в добром здравии. Мы вернулись с бескровной победой.

–  Город возвестил нам об этом. Ты заслуживаешь всяческой похвалы, великий доместик.

–  Со мной гость, царевич Пётр. Он победил батюшку и заслужил лавровый венок победителя.

–  Вот как! Ну расскажешь. А это что за старцы?
– И Багрянородный показал на Афиногена и Дорофея.

–  Прислал тебе подарок Иринарх адрианопольский. Дорофей и Афиноген помнят твоего деда. Они вместе с ним служили на гипподроме.

–  Благодарю Иринарха за такой подарок.

Константин спустился с крыльца к старцам, взял их под руки и повёл во дворец. За ними шли Елена, Лакапин и Пётр. Следом потянулись все сановники. В вестибюле появился уже выздоровевший Гонгила. Багрянородный позвал его:

–  Ты, Гонгила, позаботься о славных Дорофее и Афиногене. Пусть помоются в бане с дороги, а к трапезе чтобы были возле меня.

Когда старцы с Гонгилой отошли, Константин обратил внимание на царевича Петра.

–  Как здоровье твоего батюшки, царевич?

–  Он уже устал от жизни, Багрянородный.

–  Это верно. Сколько боевых походов перенёс, сколько сражений прошёл, ран, поди, на теле не счесть… Рыцарь он у тебя. А ты с чем приехал, царевич?

–  С поклонами, с просьбой. Невесту хочу от вас получить и в Софию увезти. А на меньшее не согласен, - улыбнулся Пётр.

–  Хороший повод для доброй беседы, - заметил Константин и обратился к Лакапину: - Великий доместик, выходит, царевич за твоей внучкой приехал?

–  Так, Божественный. Да расставаться с Марией не хочу.

–  В гости наведываться будешь. Ты на всякий случай спроси у царевича Петра, будет ли он приглашать в Софию.

Багрянородный позвал логофета дворца Прокопия. Он вмиг оказался рядом.

–  Слушаю, Божественный.

–  Отведи царевича в его покои. Мы с ним встретимся за трапезой.

Багрянородный, Елена и Лакапин молча направились к лестнице на второй этаж. Но, прежде чем разойтись по покоям, император сказал Лакапину:

–  Нам с тобой есть о чём поговорить, великий доместик. И мы это сделаем завтра.

–  Я готов к этому, Божественный. А сегодня у нас пойдёт разговор с царевичем Петром.

Так оно и было. За полуденной трапезой всё свелось к разговору семьи Лакапина и царевича Петра о его сватовстве. Будущей невесты за столом не было, и царевич хмурился. Ему так хотелось увидеть невесту! Ведь прошло почти четыре года с той первой встречи за этим же трапезным столом, а Пётр её не видит. Это ли не досада?

Между тем за столом только Лакапин диктовал свои условия, Христофор и Пётр молча соглашались с ним.

–  Ты, царевич Пётр, не сердись, что невесту не показываем. Чего волноваться? Ты её видел. Сейчас она ещё краше стала. А наше условие таково: увидишь ты её завтра и мы поведём вас в храм. Там обручим вас, и вы расстанетесь, пока невеста возрастать будет: отроковица же. А как придёт время, так и обвенчаем. Теперь мы слушаем. Говори своё слово.

Пётр для бодрости выпил вина. В шестнадцать лет можно всё выложить одним духом.

–  К обручению готов. Ждать венчания - тоже. Да наберусь терпения. Но вот моя, а прежде всего батюшкина просьба, и вы, родители невесты, моего батюшку должны понять. Он стар и болен и просит привезти невесту в Болгарию. Отпустите Марию со мной, милосердные родители. Будет она там подрастать на правах сестры, речь нашу познает, обычаи, нравы. И чтобы обрела она за эти годы новую родину, а не тянулась по весне к отчему гнезду. Прошу вас!

–  Разумно всё это, батюшка?
– спросил Христофор отца.

–  Истинно разумно. Так давно поступают в некоторых европейских странах. Нам с этим тоже надо смириться. Спросите, однако, мою внучку. Сама-то она как?

–  Так завтра и спросим, - ответил Христофор.

Багрянородный тоже думал о текущем сватовстве.

Он уже присмотрелся к характеру царевича Петра. Умён и мягкосердечен. Амбиций нет, не в батюшку, а, поди, в матушку. Но твёрдость уже просматривается. На своём постоять умеет. Убедил же отца, предостерёг от ссоры с соседом. Ну, как не пойти навстречу столь обстоятельному будущему царю? И Багрянородный сказал своё слово: