— Ты доверяешь этому белобородому старикану больше, чем мне, своему прадеду? — насмешливо уточнил он.

— Я доверяю вам обоим, — уклончиво произнесла Василиса. — К тому же мне не нравится Хронимара. И я не думаю, что мы с Фэшем в безопасности у этих Столеттов.

Прадед притворно вздохнул.

— Ну что же… в конце концов, я человек из прошлого, — резюмировал он. — Да еще связан с Астрагором, не так ли? Астариус же ничем себя не запятнал… Как сурово обошлась со мной жизнь. — Он поцокал языком и театрально воздел руки к люстре-лотосу. — Ну кто я, по сравнению с великим хозяином Звездной Башни?

Несмотря на печаль, сквозившую в его голосе, Василисе показалось, что Родион Хардиус едва сдерживается, чтобы не захихикать. Признаться, такое поведение если и не насторожило ее, то, безусловно, привело в недоумение.

Прадед снова посерьезнел.

— Этот хитрец зодчий поведал мне о чудесной воде, найденной в Бронзовой Комнате. — Он послал Василисе долгий, прищуренный взгляд. — Той самой Комнате, посвященной памяти человечества, неразрывной связи прошлого и будущего… Пробирки с тобой?

— Да.

Василиса с готовностью вытащила из медальона два тонких сосуда, заткнутых пробками.

Родион Хардиус с некоторым благоговением принял их, осторожно взболтал и даже посмотрел на свет.

— Синяя вода — мертвая вода, — сказал он. — Она собирает части целого, может поднять из руин замок, вернуть из связки дров дерево, которое было срублено, восстановить сгоревшее… Но лишь живая вода — он поболтал пробиркой с зеленой водой — способна вернуть течение Времени. Вот почему синюю называют водой прошлого, а зеленую — водой будущего. Самое интересное — достаточно всего лишь капли и хорошего взмаха часовой стрелой. Представляешь, какие открываются возможности?

Василиса кивнула. Она помнила, как венок Николь на синей стороне бассейна стал расплетаться, а на зеленой — завял, превратившись в пепел.

— Я пробовала соединить разбитые части чашки, — сказала она. — И уголек превратила обратно в полено… — Василиса пытливо взглянула на прадеда и вдруг спросила: — Скажите, а если капнуть немного этой воды, скажем, на уснувшую навечно фею…

Прадед усмехнулся.

— Увы, должен разочаровать тебя, Василиса. Да, можно спасти зачасованного, но никогда — зачасованного личным числовым именем. Но, — добавил он, глядя на погрустневшую Василису, — для правдивости картины можно заметить, что редкие исключения бывают. Скажем, когда в часовщике осталась хоть капля его личного Времени. Но такие вещи разве что Духам под силу — они могут вдохнуть немного жизни в опустевший временной коридор… Да и то дело решается в считаные минуты после зачасования.

— Понятно, — буркнула девочка.

На какую-то долю секунды она и вправду поверила, что сможет спасти Лиссу…

— Ну а сейчас, правнучка, вернемся к насущным заботам. — Родион Хардиус театральным жестом пригласил Василису встать на середину часового знака, выложенного на полу часовни.

— Хочу посмотреть, как ты справляешься с моим заданием. Давай-ка вызови свою эррантию.

Василиса послушно раскрутила тиккер над головой, призвав себя из вчерашнего дня, — со связанными за спиной руками.

— М-да, Хронимара совсем сдурела на старости лет. — Прадед взмахнул стрелой, развязывая руки эррантии Василисы. — Похищать детей, держать их в плену…

— Она потом нас развязала, — справедливости ради заметила Василиса. — И послала на кухню работать… Хотя Фэша я давно не видела.

— Пожалуй, все-таки слетаю к ней в гости, — задумчиво произнес Родион Хардиус. — Возможно, дело серьезнее, чем я предполагал, и Хронимара передумала… Не обращай внимания, — сказал он Василисе, заинтересованно прислушивающейся к его бормотанию. — Так, старые счеты… А ну-ка попроси свою эррантию что-нибудь сделать для тебя…

На следующий день Василису с самого утра проводили в чулан снова чистить серебряную посуду. По дороге она пыталась выспросить у охранника, где находится Фэш и что с ним, но тот словно воды в рот набрал.

Через час яростного натирания пузатого бока серебряной конфетницы девочка решила, что пора подумать о побеге. Увы, через приоткрытую дверь чулана Василиса увидела двух охранников, стоявших на пороге. Мужчины флиртовали с девушками, помогавшими по хозяйству, или вяло переругивались с кухаркой, которую, судя по всему, страшно раздражали своим присутствием.

После быстрого обеда — еще одного ломтя с маслом, запитого слабым холодным чаем, — заметно приунывшая Василиса вдруг удостоилась первого посетителя.

Им оказался белобрысый мальчишка лет десяти, с хитрым круглым лицом.

— Меня зовут Лори… — тихо представился он, блестя черными глазами. — Можешь наслать проклятие на одну девчонку? Какой-нибудь не очень сильный, но темный эфер, — зашептал он, с опаской оглядываясь на кухарку.

— Ты что, рехнулся? — изумилась Василиса. — Я сейчас на тебя эфер нашлю… Весь чешуйками покроешься, как русалка, — придумала она на ходу.