Алан убрал закрывающий рот шарф и крикнул:

— Думаю, мы до темноты успеем добраться до города!

— Не-а, не успеете — вы не в том направлении идете! — расхохотался мужик.

Мы с Аланом удивленно переглянулись. Вот вам и удивительная техника со Станции! Сбой произошел толи от местных условий, каких-нибудь неизвестных видов излучения, например. Или во время краткосрочной схватки с дестриксом, снег все же нашел лазейку и проник внутрь прибора. Либо, этот компас, был изначально как-то неверно настроен.

Тот вариант, что незнакомец просто старается нас обмануть, я откинул сразу же, как несостоятельный. Если бы они хотели нас убить, то просто раздавили колесами. По крайней мере, постарались бы, но не факт, что у них бы это вышло — обычной пулей бронированный корпус, мы бы, конечно, пробить не смогли, а вот плазма с такой задачей справилась бы запросто.

Внутри транспортного средства их наверняка несколько человек. Настоящих воинов, сильных, профессионалов — они бы скрутили нас сразу же, если бы захотели, непонятно зачем взять в плен.

Эти мысли очень быстро промелькнули в моей голове, и я поверил незнакомцу. Похоже, мы действительно сбились с пути.

Я едва заметно кивнул Алану.

— Спасибо, дружище! — крикнул Ал. — Мы сейчас подойдем!

— Давайте, быстрей! И так из-за вас время зря теряем!

Схватив пожитки, мы поспешили к вездеходу.

"Тем, постарайся снять пистолет с предохранителя, — обратился ко мне Алан. — Что-то не очень доверяю я благим намерениям этих суровых воинов".

Отвечать я ему ничего не стал, но перед бортом машины на миг замешкался, успев, как мне показалось незаметно, передвинуть предохранитель.

Лыжи и палки мы сноровисто сняли и пристегнули к рюкзакам — не зря на Станции тренировались, в том числе, и этому.

На корпусе вездехода имелись металлические скобы, по которым, как по лестнице, можно было залезть вверх, на крышу. Алан пошел первым.

Я порадовался, что наши варежки такие толстые — иначе руки об эти скобы обморозили бы в миг.

Алан взобрался наверх и протянул руку, помогая мне вскарабкаться на крышу. Он подмигнул мне и нырнул в открытый люк. Я замер, прислушиваясь. Снял варежку и положил ладонь на рукоять пистолета, готовясь в любой момент прийти на помощь другу. Вроде никаких звуков борьбы пока слышно не было.

"Вроде все нормально. Давай, спускайся"

Я скинул рюкзак в люк, потом спрыгнул и сам.

Внутри оказалось сумрачно и довольно тесно. Темноту немного разгоняла пара тусклых лампочек. Вдоль стен стояли лавки, на которых развалилось пять человек, среди которых затесался Алан. Четверо мужиков были похожи как братья — все высокие, с густыми бородами и неопределенным, из-за тулупов, телосложением. Они пристально изучали меня, но без угрозы, скорее даже приветливо.

— Эй, подвинься! — я шарахнулся в сторону. Оказывается за моей спиной, стоял еще один мужик, тот самый, что пригласил нас с Аланом внутрь.

Мужчина подпрыгнул и захлопнул люк, закрыв, так же, и задвижку. Довольно крякнул и сел на лавку возле правой стены.

Едва только люк закрылся, как машина, рывком поехала вперед. От резкого толчка я едва не упал носом вниз. Чтобы избежать повторения этого неприятного инцидента, я сел на лавку рядом с Аланом.

Двигатель у внедорожника, располагался сзади и был прикрыт дополнительно перегородкой, отгораживающей его от пассажира. Облегчения это не приносило — от ужасного грохота почти сразу заложило уши.

В пассажирском отсеке, довольно неприятно пахло машинной смазкой, порохом и какой-то тухлятиной. Я даже немного пожалел, что не взял на складе Станции фильтры для носа, блокирующие почти все неприятные для человеческого обоняния запахи. Другие пассажиры ни малейшего неудовольствия не выказывали — уже успели привыкнуть.

"Хватит молчать, представься!"

— Здравствуйте, — неуверенно сказал я. Тут же в голове всплыли справочные материалы — в дейры слабаков не пускали. Пришлось добавлять в голос металла и говорить более спокойно и уверенно. — Меня зовут Артос.

Имена мы подбирали себе из местных аналогов, но чтобы были созвучны нашим собственным. Мне мое отчаянно не нравилось. Вроде и походило на имя одного из знаменитых мушкетеров, но, в тоже время, было в нем что-то рыкающее — словно и не человеческое имя, а собачья кличка.

Мужчины протягивали ладони, которые я пожимал, и представлялись. Я даже не стал пытаться запомнить их имена — знал, что бессмысленно. У меня была прекрасная память на лица — достаточно было увидеть человека, чтобы, почти сразу вспомнить, где и при каких обстоятельствах мы имели счастье познакомиться — но, в тоже время, просто ужасная память на имена. Если с кем-то из них буду регулярно общаться, что вряд ли, то наверняка смогу запомнить. А вот так, сейчас с первого раза, можно было даже не пытаться.