Жорж спрятал мешок под стол и рассчитался с нами несколькими монетами. Алан тут же ссыпал их в маленький мешочек и спрятал во внутренний карман.

— С вами приятно иметь дело!

— Нам тоже, — ответил мой напарник. — Вы не подскажете, где бы мы с другом могли остановиться?

— У нас в казармах, например. Мы гостям не откажем.

— Я понимаю, традиция. Мы, собственно говоря, на это и рассчитывали изначально. — Алан лукавил. Мы вовсе не знали, что тут нам бесплатно предоставят угол, пускай и в казарме. — Но теперь, мы слегка разжились деньгами, и совсем не прочь заплатить за комфорт.

Дейры одобрительно засмеялись

— Главное, чтобы было удобно и не дорого. — Поспешил уточнить Алан.

— Есть одно местечко, которое, наверняка, придется вам по вкусу. Называется "Танцующий дестрикс". Скажете, что от меня и хозяин даст вам лучшую комнату, и неплохую скидку.

— Спасибо. А как мы сможем туда добраться?

— Я вас провожу, — сказал Ральф. — Мне, как раз, по пути. Заодно и отрекомендую вас надлежащим образом.

На улице совсем стемнело. Поднялся сильнейший ветер, и еще немного похолодало. Ни какой шарф уже не спасал, да и после жарко отопленного помещения сразу стало зябко.

Мощные порывы ветра, с противным свистом, едва не сбивая с ног, били в грудь, подобно таранам. Да еще и целые пригоршни снега в лицо бросали. Начинался настоящий буран, сквозь который было невозможно рассмотреть дорогу. Как во всей этой снежной катавасии ориентировался Ральф, оставалось загадкой, но приходилось полагаться на его чутье.

Вперед передвигались следующим образом: впереди, чуть пригнувшись под порывами ветра, брел Ральф. Следом за ним, вцепившись в его пояс пальцами, шел Алан, а я держался за него. Самая настоящая живая цепочка, о которой я читал лишь в книгах.

На улицах не было никаких фонарей. Единственный источник освещения — тусклый свет, лившийся из окон. Даже при ясной, спокойной погоде, не лучший вариант, а уж во время бурана, так и вообще, нет разницы, что с ним, что без него.

Я видел края домов, и у меня складывалось ощущение, будто мы с другом, перенеслись на Землю. Банальные хрущевки, с блеклыми стенами, покрытыми трещинами.

Интересно, как сквозь сплошную снежную пелену, наш проводник, определяет направление? Видно хорошо знает родной город, и может найти дорогу даже с закрытыми глазами. Но неужели совсем не боится заблудиться? В конце концов, если станет совсем уж холодно, можно будет постучаться в дом — наверняка пустят погреться до утра. А если не захотят проявить гостеприимство, то у нас есть оружие и не куда они не денутся!

Ральф повернулся и что-то прокричал нам. Я так и не понял что — визгливый хохот вьюги надежно глушил все посторонние звуки.

"Что он сказал?"

"Говорит, чтобы не отставали, — ответил Алан, находившийся ближе к дейру и потому расслышавший все его слова. — Говорит, что сейчас нужно будет повернуть направо, и зайти в ближайшую дверь — там гостиница".

"Отличные новости!" — обрадовался я.

Улицы были обильно занесены снегом. Толи их в этой части города не чистили, толи за вечер новый выпасть, но мы продирались вперед, проваливаясь едва ли не по колено. Это самым отрицательным образом сказалось на скорости нашего передвижения. Однако мысли о близком ночлеге, горячей пищи и теплой кровати, придавали дополнительных сил, подталкивая брести вперед.

Все одежда покрылась толстым слоем снега и от мороза встала колом.

Сам не заметил, как выпустил из пальцев пояс Алана. Его фигура виднелась впереди, неясным, размытым силуэтом. Можно было мысленно окликнуть его и попросить меня подождать, но я не стал этого делать. Снова буду выглядеть как маленький никчемный ребенок, от которого пользы нет никакой, одни сплошные хлопоты.

Я огляделся по сторонам, убеждаясь, что за нами никто не наблюдает. Сквозь метель ничего не было видно, лишь штрихи снега. Значит и меня она замечательно скрывает от любых посторонних взглядов.

Я присел на корточки, оттолкнулся от земли, и резко бросил свое тело вперед. Одним гигантским прыжком, я покрыл больше трех метров, и догнал дейра и друга. Алан видно что-то почувствовал — интуиция и шестое чувство у него были на высоте — и обернулся назад, как раз в тот момент, когда я приземлился. Он смерил меня тяжелым взглядом, не предвещавшим мне ничего хорошего, и покрутил пальцем у виска, выражая отношение к моим умственным способностям.

Мне стало стыдно. Хотел как лучше, а получилось совсем не здорово. Алан, хоть ничего и не сказал, был прав — глупейшим образом себя повел.

Справа вырисовывался ровный прямоугольник света, по очертаниям больше всего напоминавший дверной проем. Я тут же, не колеблясь ни минуты, двинулся в ту сторону.

Внутри гостиница вовсе не выглядела гостиницей, в том смысле, который я вкладывал в это слово. Скорее уж она напоминала средней руки столовую: почти все помещение заставлено рядами одинаковых столов за многими, из которых сидели, и что-то пили мужчины. Голые стены, покрытые налетом грязи и копоти. В дальнем углу комнаты, стойка, совмещавшая в себя бар и ресепшн. К ней мы и подошли.