— Не сравнивай. На рынке любовных услуг в цене только одно — молодость, так что один-ноль в пользу нашего стриптизера.

— Кстати, о кавалерах творческих профессий: что там наш фокусник?

— Он не фокусник, он иллюзионист.

— Вот, началось, защищает. И что наш иллюзионист?

— Представьте, жив. Даже встретил меня на вокзале.

— С цветами?

— Ага… Но букет был оставлен в машине, чтобы не на глазах у изумленной публики вручать.

— Неважно: помнил, выбирал. Смотри, не влипни, дорогая.

— Ну, доля риска есть, конечно, в нашей-то пустыне.

— Значит, нужен еще вариант, чтобы ты не зациклилась. Смотри-ка, холостой Борисов, и без дамы!

— А кто это? — очнулась Галка.

— Не знаю точно, чем он занимается, какой-то средний бизнес.

— Галя, не надо смотреть: у него голова — уже шеи.

— Ну, занимался человек борьбой, на шее — мышцы. Зато есть деньги, и есть время, и он готов все это тратить.

— Да откуда ты знаешь, что есть?

— Чувствую, девочки, чувствую. Так. Бойко нам не нужен, хотя и директор кондитерской фабрики.

— Ну вот, как интересный, так не нужен. А внешность — Бельведерский Аполлон.

— Это не Аполлон, а переходящее красное знамя. Только официальных здесь четыре брака, последние два года ходит холостой.

— И никто не берет?

— Вот представьте, никто. А еще здесь Кравцов, новый директор бассейна. Вы только поглядите, в смокинге!

— Где, где?

— Вон, напротив, стоит с нашим шефом. И голова нормальная, и шея. Вы подумайте, даже не лысый!

— Только ноги в три раза короче, чем брюки, — опять не вытерпела я.

— Да где ты видишь, что короче? Раздевала?

— Если брюки гармошкой лежат на полу, значит, их не на что надеть. Тут надо либо ноги удлинять высокими каблуками, либо уж укорачивать брюки.

— А по статистике коротконогие и кривоногие мужчины гораздо сексуальней длинноногих: кому бы, как тебе, не знать!

— Не имела возможности сравнивать.

— Лиза, у тебя запросы, как у двадцатилетней дочки олигарха. Коротконого не надо, с животом не надо, с широкой шеей — боже упаси… Кто остается-то, Хусейнов?

— Ты сама говорила: вселенная изобильна, и важно сделать правильно заказ. Вот я и делаю, публично.

— Да, кстати, про заказ. Вчера встречаю Лидку с семинара — летит в аэропорт, вся из себя эффектная, опаздывает. Ну, подвезла, пока стояли в пробке, она меня и просветила по поводу одной новейшей техники. Ходила на какой-то семинар: весь месяц занимались тем, что шили куклу. Мужского пола. Причем не просто так, а все серьезно: каркас, голова (в ней — мозги!), руки, ноги, костюм. Первичные половые признаки — тоже. Лидка — девка ответственная, сшила все в полный рост, водрузила на стол. Не прошло двух недель, как герой появился, в октябре уже свадьба.

«Замуж выйти — не напасть, как бы замужем не пропасть», — некстати вспомнила я излюбленную мудрость Шпаковской, проверенную ею эмпирическим путем.

После торжественной части, представлявшей собой нечто среднее между профсоюзным собранием и актерским капустником, который блеснул пародией на нашу Жанну, приступили к банкету. Редакционное и прочее начальство, возомнив себя VIP-персонами, уединилось в малом зале, благодаря чему толстых животов стало меньше, а просветов между ними — значительно больше.

Публика попроще и подемократичнее взвеселилась. Маски, которые она дружно и охотно напялила, придала ей некотороую игривость и развязность, не мешая поедать жульены и прочие изыски фуршетной гастрономии.

— И как им не прискучит из юбилея в юбилей смотреть друг на друга? — изумлялась Галина привычке избранных уединяться. — Хоть бы артисток позвали.

— Как не прискучит некоторым из юбилея в юбилей так пошло пародировать меня, прекрасную?! — возмущалась Жанетта. — Нет, кто это придумал — выставить меня буфетчицей в этом ужасном желтом парике? У меня что, волосы желтого цвета?

— Кто, кто? Режиссер, конечно: не зря он проторчал в редакции неделю.

— И больше не увидел никого?

— Ты ничего не понимаешь. Пародируют того, кто ярко выражен. А кто у нас в редакции бросается в глаза? Выходит, что не я и не Галина! И есть еще один момент: ты, Жан, оксюморон, ну, сочетание несочетаемого: блондинка с мозгами и взглядами.

— Блондинка, между прочим, платиновая, а не желтая, и что здесь необычного, не знаю… Почему я всех так раздражаю? — не унималась Жанетта. — Секретарш, режиссеров, вахтеров, собак?