Шрифт:
— Да как ты смел, молокосос! — прокричал взбешенный князь.;— Почему ты это сделал?
Вячеслав отвернулся к окну и, не глядя на отца, резко ответил :
— Его родителя запороли на потеху облыжнику. Сына ты хотел погубить на радость этому спесивому шляхтичу. Доколе, врагов наших ради, хороших людей изводить будем? Василько товарищ мой, и я не хотел...
— Вот ты как заговорил. Меня попрекать вздумал. Отца учить. Я тебе оботру молоко на губах. Эй, люди!
Вбежали четверо слуг.
— Взять его! И в поруб. Ну, что зенки выпучили — берите!
Слуги с опаской подошли к Вячеславу и, взяв его под руки,
повели.
* * *
Прошло пять дней. Данила мучается у себя в горнице. Гнев его остыл, однако выпустить сына не велит гордость княжеская. Была бы жена дома — дело проще. Пошла бы да волей княгини и выпустила. А она как назло уехала в монастырь на моление.
Вот и ходит по горнице князь Данила, места себе не найдет.
Вдруг тишину дома нарушил топот ног. Распахнулась дверь, и князь увидел на пороге Василька. Спервоначалу струхнул князь, но за Соколом в горницу ворвались слуги и повисли на нем. Увидев, что беглец не опасен, Данила, осмелев, спросил:
— Убить меня прибег, разбойник? Добро мое пограбить?!
— Не до того, князь, ныне. Землю и животы людей наших спасать надо. Орда на Соколец идет. Татары! Коня чуть не загнал — упредить хотел. Готовь, князь, оборону!
Данила встал, махнул слугам рукой, чтобы отпустили, и подошел к Соколу.
— Далеко ли орду встретил, много ли их?
— Через сутки будут здесь. Много их. Тьма.
— Эй, холопы! Привести княжича. Дам ему под начало дружину. А тебе спасибо, что упредил. Садись на коня, беги по деревням, починкам да отрубам, сколачивай из мужиков рать, ополчан перед крепостью поставим. Вину твою тебе прощаю. Воеводой над мужиками ставлю. Будешь воевать за князя-батюшку.
— И тебе, князь, и нам — мужикам —за землю нашу драться придется,— твердо ответил Сокол.
Выскочив во двор, Василько бросился искать Ольгу. Нашел ее под навесом, около подвод, среди сгрудившихся у повозок парубков. Увидев Василька, Ольга выбежала ему навстречу:
— Где батюшка? — спросил Василько.
— Ушел к князю за советом. Мы не знаем, как нам быть?
— Крепость нам не удержать,— быстро заговорил Василько.— Сомнут нас татаре и вас тоже. Ежели, не дай бог, с тобой случиться что — не жить мне. Уговори отца и немедля из крепости вон. Выведите караван на Львовский шлях—-там дойдете до лесу. Схоронитесь в нем понадежнее. Басурманы по лесам не шастают. Переждите, когда лавина вражеская уйдет подалее, тогда возвращайтесь домой тайно, ночами. А в Москву до осени пути не будет, сама понимаешь. Ну, прощай. А ночь в яблоневом саду до смерти помнить буду.
Ольга, забыв о том, что на них глядят парубки, обхватила Василька, приникла к обветренной, шершавой щеке...
...Сначала орды не было видно, но ее приближение чувствовалось во всем. Степь притихла, все живое куда-то скрылось.
Схоронясь в траве за холмами, люди тревожно ждали.
Вот на горизонте появилось серое пятно клубящейся пыли. Пятно превращалось в тучу, и туча росла, росла. Скоро весь край степи затянуло мутной пеленой. Ветер, опережая всадников, пронес над людьми бурую мглу, на зубах заскрипела пыль. Вместе с пылью упала на прижавшихся к земле людей тоска, предчувствие неминучей беды...
Что было дальше, Сокол помнит плохо. Что сделал он? Кажется, вытащил саблю и, пригибаясь, понесся вперед. Да, именно так и было! Поднялись над травами люди, ощетинились вилами, кольями, копьями. Кто-то крикнул:
— Биться с татарвой не впервой! С богом, ребята! С богом!
В этот момент все услышали свист бесчисленных стрел, и сразу
же раздались крики и стоны раненых. Стрелы несли смерть со всех сторон, казалось, их пересвисту не будет конца. Тут же татары врезались в ряды ополченцев, смешались с ними...
Началась сеча.
Глава третья» ПОЛОН
Зажурилась Україна, що ніде прожити» Витоптала орда кіньми маленькії діти. Ой, маленьких витоптала, великих
забрала»
Назад руки постягала, під хана
погнала,
Українська дума.
КРОВАВЫЕ ШЛЯХИ
рдынец на взмыленной лошаденке мечетется из конца в конец каравана. Он проклинает негодных пленников, не желающих уходить из- родных мест. Кочевнику, не знающему любви к родной земле, упорство их непонятно.
Еще более не по душе ему приказ сераскира[4]. Вся орда ускакала вперед и посотенно рыскает по сторонам. Жгут, забирают добро, гуляют, привозят много добычи, и лишь ему с его сотней приказано мучиться с пленниками.
— У-у, шакалы! — ругается про себя всадник.—Почти два тумена пленников оставили на сотню аскеров. Попробуй убереги их в дороге.
Медленно движется невольничий караван. На исходе вторая неделя пути, на исходе и Черный шлях. Скоро сольется он со шляхом Муравским, и тогда прощай, родной край!