Шрифт:
— Аллах будет свидетель — мы знаем твою благочестивость, царица,—сказал Кул-шериф, приложив ладони к вискам.
— Вызубрить Коран может всякий,— не сдавалась Суртайша. — Надо следовать ему. А я сама слышала, как она советовала хану завести дружбу с московским коназом Иваном, осквернителем наших святых мест. Пусть она попробует отрицать это!
— Пророк Магомет учил нас жить в дружбе с соседями...
— Но не с подданными, не с грязными свиноядцами. Иван — данник хана Золотой Орды Ахмата! Он целует пыль у его трона!
— Целовал когда-то. Теперь настает другое время, и нам, пра- виверным жителям Казани, надо глядеть не назад, а вперед. Теперь Золотая Орда не та, что была прежде. Крымский хан Менгли- Гирей выходит из послушания и уже пытался нападать на Сарай- Берке — на великую столицу Орды. Мало того — он пытается навязать свою волю нашему ханству. Разве не Менгли-Гирей угрожал хану совсем недавно? Разве не воины другого хана —Астраханского владыки в прошлом году налетали на наши земли. А разве правоверные, живущие за Каменным порогом, едины с нами? Разве не они отняли у нас все земли, лежащие за рекой Абигелью? Теперь Орда распадается, как кусок перезревшего сыра, рознь дав-
но поселилась между ханствами, между тем как московский князь Иван упрямо и удачливо соединяет под свою руку все русские княжества. Он уже настолько окреп, что не дает нам покоя ни летом, ни зимой. Ровно два года все джигиты хана не слезают с коней, а что мы добились, что навоевали? Торговля наша хиреет, земли лежат непаханными, ханство скудеет день ото дня.
— Не мы тому виной! —выкрикнула Суртайша. — Коназ Иван.
— Князь Иван, прежде чем послать рати в поход, каждый раз предлагает нам мир...
— Который нам стыдно принять. Сосед наш Хаджи-Тархан намного слабее нас, а мир Москве не дает, крымский Менгли-хав окраины русские воюет, хан Ахмат, властитель вселенной, дань с Ивана берет. Чем мы их хуже?
— Теперь все на Казани знают: весной Москва большим походом на нас собирается. И вы думаете, что ханы Ахмат, Хаджи- Тархан, Менгли-Гирей нам в случае беды помогут? Скорее всего они постараются урвать от нашего ханства и себе по куску. Нам с Москвой не воевать, а торговать надо. Оттого пользы будет больше, и вы, мудрые мужи Дивана, знаете об этом давно.
Долго спорили миры и мурзы, но в конце концов вынуждены были признать, что Нурсалтан царица достойная, слова ее мудры и смелы. Что касается наследника, то Диван раскололся на две части, как арбуз. Одни, сторонники Суртайши, хотели наследником престола Алихана, другие, сторонники Ибрагима, хотели сына Нурсалтан Магмет-Аминя.
Ибрагим хоть и молод был, но нравом крут, рассудителен и, как все ханы, тщеславен. Задумал он раздвинуть пределы ханства до самого Каменного порога. В такую большую войну вступать — надо было о многом поразмыслить. Особенно о соседях надо было подумать. Увести в поход почти всех своих джигитов не так уж трудно, но надо, чтобы соседи ханство твое в это время не разграбили. И как ни думай, а все одно с русскими надо дружбу заводить. Они с трех сторон на границах ханства живут и, если с ними договориться, то с трех сторон щитом Казани могут быть.
Половина казанских мурз, те, что коренные хозяева земель, встали за Ибрагима, а другая половина, пришельцы из Орды да духовенство, все как один — против. Суртайша с внуком у них во главе. Как в такое время войну начинать? Можно, конечно, было прижать сторонников Орды, силы у них мало, владений и того меньше, но как с духовенством быть? Если они именем пророка объявят эту войну неугодной аллаху, все джигиты меч в руки не возьмут, то и гляди поднимут его на русских купцов, которых в Казани появилось много. Как укротить мать — старую и одержимую ненавистью к гяурам Суртайшу, чтобы не мутила она рассудка подданных хана?
И тут мудрая Нурсалтан подала Ибрагиму совет. Надо уговорить Суртайшу в Москву поехать, к лекарю. Старуха давно борется с мучительной болезнью, растет у Сургайши зоб, давит на горло. Ни есть ни пить как следует не дает, а в последнее время и дышать стало трудно. Местные лекари толку дать не могут, молитвы аллаху не помогают.
В этом деле много резонов есть. Увезти смутьянку из Казан» надолго—хану руки развязать, противников его без головы оставить. Это раз. Повод есть, чтобы Нурсалтан в Москву поехала. Просто так послать царицу в Москву — противники Ибрагима такой вой поднимут... А сейчас надобность — больную Суртайшу сопровождать. А Нурсалтан в Москве больше хана пользы может сделать. Это два. И кто знает, может, вылечат старуху в Москве, может, узнает она русских получше и перестанет неистовствовать.
Сказали об этом Суртайше. Та сначала наотрез отказалась. Но потом вдруг согласилась. Тайные доносчики нашептали старухе о том, что в Москве у Нурсалтан и князя Ивана любовь была и будто ради этой любви она извела великую княгиню. Хитрая Суртайша сразу смекнула — если с умом за это дело взяться, можно будет Нурсалтан запросто уничтожить. Может быть, это и неправда, но коль есть слухи, то можно их разукрасить и хану Ибрагиму привезти. И ревнивый сын изменницу возненавидит, а Диван и духовенство сумеют изгнать ее из Казани сразу же.