Шрифт:
— Ничего, Ази. Даст бог, узнаем. Есть там посреди Крыма княжество греческое. Володетель там Исайка-князь. Говорят, дочь у него красавица. Задумал я за сына своего ее посватать.
— За Иоанна? Он же молод совсем.
— А меня когда женили? На шестнадцатом году.
— Не к месту хочу спросить — прости. Сам долго ли вдовым будешь ходить?
— Невесту найти не могу, — Иван рассмеялся. — За горбатого не идет никто. Да и не до женитьбы ноне. Видишь сама, дел-то сколько.
Ази помолчала немного, глядя в глаза князя, потом вздохнула. Вздохнул и князь. Сказал тихо:
— Была бы ты русской крови...
— Не надо, друг мой, говорить про это,— Ази подошла к окну, готовая вот-вот заплакать.
— Ну, засиделись мы,— князь поднялся. — Кто меня выведет отсюда?
— Есть у меня верный человек. Зовут его Тугейка. Он выведет. Если будет приходить к тебе — ему верь.
Иван согласно кивнул головой. Ази подошла к свече, придавила фитиль пальцами.
...Как только свет в оконце погас, Тугейка подошел к страже. Два стражника мерзли у крыльца, стукали каблуком о каблук, грели ноги.
— Замерзли? — спросил Тугейка.
— Мочи нет, — стуча зубами ответил один,— ну кто эту царицу украсть может, а?
— Порядок такой. Однако по дороге побегайте, погрейтесь.
Стражники побежали греться, Тугейка постучал пальцем в
окно. Князь вышел и скрылся в темноте.
Шагая к Брусяной избе, думал: «Теперь самая пора Крымом заняться».
Глава седьмая
ЗА ЖИВЫМ ТОВАРОМ
...торговый капитал... повсюду представляет систему грабежа, и недаром его развитие... связано с насильническим грабежом, морским разбоем, похищением рабов, порабощением колоний...
Карл Маркс, «Капиталт. III.
В ЗАМКЕ ТАСИЛИ
ад Тасили плывут тяжелые, низкие облака. Зажатая между двух гор деревня выглядит мрачно и неприветливо. Вершины гор плотно окутаны тучами, и кажется, что и сверху она прикрыта низким, тяжелым куполом.
На краю селения стоит высокий дом. Он, как и вся деревня, принадлежит высокородному Антонио ди Гуаско, почетному гражданину Генуи, и его сыновьям Андреоло, Теодоро и Деме- трио.
Старый Антонио редко появляется в Суроже, большую часть времени он живет в Тасили. Все думают, что он ушел на покой. Хозяйственным! делами ведают его сыновья.
Сегодня в огромном, мрачном доме, в прос торной комнате первого этажа собралась вся семья ди Гуаско. На высоком резном стуле си- дит сам Антонио, по другую сторону грубо ско- лоченного круглого стола — Андреоло и Теодоро Деметрио стоит, прислонившись спиной к холод ному камину.
— Итак, ты отказываешься ехать в Карасу базар,— проговорил отец, обращаясь к Теодоро.
— Да. Пусть едет Андреоло. Мне надоело работать на него и -отвечать за его глупые поступки.
— Ну ты, щенок... — Андреоло поднялся из-за стола.
— Молчи, Андреоло! Разрази меня гром, я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Да будет известно тебе, отец, что не далее как неделю назад мой любезный братен без твоего согласия спалил овчарню у господ из Лусты.
— Овцы этих господ заходили на нашу землю,— объяснил Андреоло,— вот я и приказал сжечь овчарню.
— У тебя нет головы на плечах. Только глупый в наши тревожные дни вызывает на ссору соседей! — Отец грозно взглянул на Андреоло и добавил: — Поедешь к ним и возместишь ущерб. Понял?
— Но это не все,— продолжал Теодоро. — Вчера в Солдайе я встретил консула. Он грозился привлечь меня к суду за поджог, о котором я даже не знал до этого времени.
— А ты пошли к черту этого одноглазого дьявола,— посоветовал старик.
— Я не хочу работать на Андреоло,— начал опять Теодоро. — Все бумаги подписывает он, в курии правомочен только Андреоло, ему ничего не стоит отменить мое слово. Я только работаю, как раб, и если сейчас не совсем раб, то мой любезный братец исправит это дело, как только вы, отец, отойдете в царство небесное.
— Ты знаешь, сынок, что я уже не веду документы, не бываю в курии. Подписывать бумаги сразу трое вы не можете. Кто-то один должен делать это.
— Но почему именно Андреоло?