Шрифт:
— Я слышал — Юсуф богат?
— И силен. Вся ногайская орда в его руках. И если ты станешь его зятем — Иван тебе письма слать будет, а не ты ему. Поезжай к Юсуфу, я с тобой богатые подарки ему пошлю.
Обрадовался Аминь, на другой день по-быстрому собрался и катнул в ногайские степи.
Мурза принял его ласково, дочек показал: старшая, Гюльнэ,— пышнотелая, круглолицая, младшая, Сююмбике,— смугла, черноглаза и стройна, как тополек. Разбежались глаза у Аминя — какую сватать? Обе около него увиваются. Аминь — джигит тоже хоть куда: статен, силен, красив.
Две недели гостит он у Юсуфа: слушает песни сестер, пирует с сыном мурзы Али-Акрамом, на скачки ездит. И никак не решит: к какой дочке свататься. Если у мурзы спросить — неудобно, у невест выпытать, какой он больше нравится, тоже смеяться будут. Решил с Али-Акрамом посоветоваться.
— Сватай любую,— сказал подвыпивший Али-Акрам.— Я бы на твоем месте Сююмку взял.
— Не молода ли?
— Ля илляхи! Пятнадцать лет — самая пора. А Гюльнурка тебе ровесница. Когда ты станешь зрелым мужем — она старухой будет.
Подумал-подумал Аминь и решил сватать Сююмбике. Позвал ее в степь поговорить...
Над полуденной степью вьется ковыльный пух. Теплый, упругий ветер приносит с низовий Волги горький запах полыни и прелого камыша. Всходят, наливаются соком молодые травы, поднимаются над выветренным за зиму сухостоем.
Кони идут рядом, сбивают копытами росу, тянут за собой, как бесконечные арканы, два влажных следа. Аминь смотрит на Сююмбике и дивится. Девушке совсем мало лет, а в больших черных глазах ее светится взрослый ум, в уголках сочных, розовых губ таится усмешка. Две толстые косы перекинуты на упругую грудь, в седле сидит твердо, играет стременами, касается коленом ноги Аминя, вроде дразнит. Аминь молчит, не знает, с чего начать разговор. Девушка приходит ему на помощь:
— Моя сестра тебе нравится?
— Гюльнэ? Я завидую тому, кто станет ее мужем. Женихов у нее много?
— Отбою нет. Ты ведь тоже...
— Нет, нет,— Аминь торопливо поднял руку, — не она отворит ворота моей любви.
— Кто же звезда твоей ночи, джигит?
— Сердце мое отдано другой.
— Там, в Москве?
— Нет. Она тут, недалеко... Совсем рядом.
— Уж не я ли?
— Ты, джаным[19].
Девушка стрельнула глазами в Аминя, спрятала улыбку.
— Обо мне рано думать, джигит.
— Тебе уже пятнадцать. Я знаю...
— Не в годах дело.. У меня тоже сватов было немало. Но я...
— Чем же не хороши женихи?
— Я хочу, чтобы мой муж дал мне то, чего у меня нет.
— Чего тебе не хватает?
— Мне предлагали табуны коней и скота. Зачем мне они? Ты видел бесчисленные отары скота у моего отца. Мне предлагали золото и красивые одежды. Разве дочь Юсуфа бедна?
— Ты хочешь полюбить? — догадывается Аминь.
— У каждой девушки сердце переполнено любовью. Я хочу власти. И Гюльнэ тоже. Все остальное у нас есть.
— Я тебе дам власть! —дерзко и решительно говорит Аминь.— Ты знаешь, что Алихан незаконно занял мое место на казанском троне. Скоро царь Иван пойдет на Казань войной, и я буду ханом.
— Вот тогда и пришлешь ко мне сватов,— мягко, как бы в шутку говорит Сююмбике и лукаво смотрит на Аминя.
Лицо джигита покрывается бледностью, взвилась над головой ногайка, со свистом опустилась на круп коня, и засвистел в ушах ветер. Если бы знал Аминь, что ждет его у мурзы, не скакал бы так поспешно от насмешливого взгляда Сююм. Может, пошутила, лукавая, может, ждала уговоров?
На дворе мурзы встретил его Али-Акрам, взял под уздцы коня, спросил:
— Ну как?
— Гюльнэ в жены возьму! — крикнул Аминь, соскакивая с седла.
— Поздно,— равнодушно говорит Акрам.— У отца сваты от казанского хана сидят. Гульнэ уже согласие дала.
— Но у Алихана три жены уже есть!
— Шариат позволяет... Достойный хан четыре жены иметь должен.
— О порождение Иблиса! Он похитил у меня трон, теперь из- под носа уводит невесту.
— Ах, был бы ты ханом... — Али-Акрам огорченно разводит руками.
Прискакал Магмет-Аминь в Каширу, злой как черт. А там гонец его дожидается. Зовет Иван Васильевич Аминя в Москву.
Весной 1487 года собрал Иван Васильевич военный совет — позвали туда князей: Данилу Холмского, Александра Оболенского, двух Семенов — Ряполовского и Ярославского. Был на том совете и Магмет-Аминь. Дело, видать, предстояло нешуточное — под рукой этих князей, почитай, около ста тысяч воинов. Великий князь, как всегда, говорил коротко: