– Ты не понимаешь! Надо позвонить Вере!

_______________

– Верочка!

– Евгения Андреевна, что ж ты так орешь?
– морщится Вера, чуть сдвигая трубку от уха.
– Что-то случилось?

– А ты не знаешь еще?!
– со звенящим в голосе предвкушением.

– Что?
– осторожно.

– Про вашу Надю! И нашего Витьку! И про...

– Знаю.

– Знаю - и все?!

– Жень, - Вера против воли усмехается, - судя по твоей реакции, как минимум, на Красной площади инопланетяне высадились.

– Что?! Какие инопланетяне?! Ну, знаешь, Вера Владимировна! Вот от тебя я такой... такой... такой черствости и равнодушия не ожидала!

– Черствости? Равнодушия?
– Вера смеется.
– Да еще ничего не произошло, а ты уже с ума сходишь, - на другом конце Евгения пытается что-то возражать, но Вера пресекает: - Дабы не быть обвиненной еще и в чрезмерной жестокости - приезжай к нам, отметим. Мартини в холодильнике, тоник и оливки там же.

– Ну вот, - вздыхает Женя довольно.
– Другой разговор.

______________________

– Наденька, у тебя завтра занятия во сколько заканчиваются?

– В час пятнадцать, Евгения Андреевна.

– И давно ли я стала Евгенией Андреевной? Всю жизнь была тетей Женей, вроде бы?

– А... ну... я...
– блистательная Надин Соловьева определенно смущена. Решение жить в Витькиной квартире было, конечно же, импульсивным. Там, в Америке, оно казалось очень верным, единственно возможным. И Витьку хотелось по носу щелкнуть, и вообще - только так можно было, потому что жизнь без него не представлялась возможной никак.

Но теперь... тут-то... когда встала необходимость общаться с родителями Вика. Которых она знала всю жизнь, казалось бы... Но ведь теперь все по-другому. И ей действительно неловко.

– Надя, Надя...
– смеется Евгения Андреевна, приобнимая ее за плечи, - ну что ты, как маленькая? Я не изменилась, я все та же тетя Женя. Ну?

– Да, конечно...
– она вдруг ответно обнимает Витькину мать, - да, теть Женя.

– Ну вот, другое дело!
– Евгения довольно улыбается.
– Так, у меня лекций тоже всего две пары завтра. Значит, я за тобой заеду на машине к часу пятнадцати в институт, поедем шторы покупать. А то это форменное безобразие, я Вите сто раз говорила.

Наде остается лишь согласно кивнуть.

– И постельного белья надо прикупить несколько комплектов. А то, что было, я на дачу увезла. Оно старенькое уже.

Надя снова кивает. А ведь Витька ее предупреждал. А она не верила.

______________________

Vector: Ну, как день прошел? Рассказывай.

BlueEyeQween: Ездила по магазинам с твоей мамой.

Vector: Бедняжка моя. Но! Я тебя предупреждал.

BlueEyeQween: Угу, точно. Тетя Женя очень... энергичная.

Vector: Что купили?

BlueEyeQween: На горе тебе, юный эксгибиционист, мы купили шторы.

Vector: Как жить, как жить... Вот я так и знал, что не стоит тебя пускать в свою квартиру.

BlueEyeQween: Поздно, Джонсон. А еще мы купили постельного белья. В красные сердечки!

Vector: ))))

BlueEyeQween: Не веришь?!

Vector: Зная свою маму... верю)

BlueEyeQween: На самом деле - нет. Я бы этого не пережила. Купили, но не в сердечки. Нормальной расцветки. Слушай, Вить, тут вроде уровень сигнала выправился. Давай хоть голосом попробуем, без видео?

Vector: Звони.

______________

– Привет.

– Здравствуй, родная. Как ты?

– Да я тебе все рассказала. Ты как, солнце мое?

– Твое солнце пашет как вол, - не стал говорить ей, что, возможно, у него получится вырваться на неделю или полторы раньше планируемого срока. Мало ли - вдруг не получится, а Надя потом будет расстраиваться.

– Устаешь?

– Привык. Кстати... Тим передает тебе привет.

– Кто?!
– она не верит своим ушам.
– Тим?! Твой сосед-гей? Мне уже пора начинать беспокоиться?

– Не знаю, - он усмехается.
– Он приглашал к себе в гости. На ужин по-соседски.

– А ты?!

– Пока не получается никак. Времени нет.

– Ты хочешь, чтобы его смерть была долгой и мучительной?!

Он смеется - громко, искренне. Как же ей нравится его смех, его голос. Единственное, что у нее есть от него в последнее время.

– Успокойся, Отелла. Он не в моем вкусе.

– Что-то это меня не успокаивает!

– Мавра моя, - усмехается.
– Я люблю тебя. Только тебя.