– Витя, прекрати!

– Что такое?
– невинно-недоуменно.
– Как ножки раздвигать и стонать "Да, еще, пожалуйста" - это мы не стесняемся. А как...

– Бесстыжий!

– От бесстыжей слышу, - усмехается.
– И вообще... я, кажется, уже забыл... какая ты на вкус. Хочу вспомнить точно.
– Осторожно, держась за стену, поднимается. Протягивает ей руку.
– Пойдем, Надюш. На руках не понесу, извини. Сам еле на ногах стою.

Она встает за его рукой.

– Тут недалеко, дойду и сама. Ты, главное, сам дойди. Я-то тебя точно на руках не понесу.

– Ну, вот и пошли вместе, - берет ее за руку. Вот так вот, взявшись за руки, они делают от силы шагов десять. До кровати.

_____________________

Идеально круглая косточка. Узкая изящная щиколотка. Очаровательно округлая икра. Колено с внутренней стороны - тут кожа очень нежная и чувствительная. Как и там, дальше, выше по бедру. Целует каждый сантиметр кожи, не пропуская, не торопясь. Все выше, согревая дыханием кожу, рисуя на ней причудливые узоры губами и языком. И вот, когда уже совсем почти там...

– Знаешь, - он отстраняется под ее разочарованный выдох. Кладет идеальную ножку себе на плечо, пальцы скользят по гладкой коже.
– У тебя такие красивые ноги. Просто не могу оторваться...

– Ты садист...
– стонет она.

– Нет. Я просто хочу любить тебя всю.

И снова - теперь уже другая нога, правая. Идеально круглая косточка. Узкая изящная щиколотка...

– Витяяя, - она стонет, - ты... забыл... как это делать?..

– Нет, не забыл, - он смотрит ей в глаза, там беспомощность и желание, убойный коктейль. Пальцы его гладят атласно нежную кожу бедра. Высоко, очень высоко. Но недостаточно высоко.

– Ну, Вииик, - она не выдерживает, подается бедрами вверх. Он едва не срывается навстречу этому ее яркому, жаркому жесту.

– Хочешь?..

– Дааа...

– Попроси...

– Пожалуйста, - абсолютно безропотно. Такая же безвольная, как и он сам недавно.
– Пожалуйста, я прошу тебя, Вик, пожалуйста...

Его пальцы сдвигаются на пару сантиметров вверх. Она выгибается и стонет.

К тому моменту, когда он целует ее туда, куда ей хочется более всего, просто смертельно, ей оказывается достаточным совсем немного. Лишь пара прикосновений его губ и языка и она капитулирует с громким стоном.

– Торопыга, - шепчет он ей на ухо, она еще мелко вздрагивает.

– Сам виноват, - чуть слышно выдыхает Надя.

Лежат, обнявшись, волшебно тепло и уютно вдвоем. У нее наконец-то выравнивается дыхание.

– Ну и зачем нам аптека? Ты кончил, я кончила. Презервативы так и не понадобились.

– Еще понадобятся.

– Зачем это?

– Зачем, зачем...
– берет ее руку, тянет вниз, прижимает.
– Сама догадаешься?

– Маньяк...
– вздыхает она довольно.

– Влюбленный в тебя маньяк. Это важное уточнение.

________________

– Вить, ты куда смотришь?

– На твои губы.

– Зачем?

– Я... когда представляю... что эти губы... что ты ими... никого... кроме меня...
– замолкает смущенно.

– Для тебя это так важно? Что ты первый?..

– Ну... считай меня придурком... но... да!

– Ты говоришь, как какой-то... собственник!

– Наверное... я такой и есть.

– Кошмар, - констатирует она.
– А скажи-ка мне, товарищ собственник, раз уж у нас речь о цифрах зашла...

– Ммм?

– А сколько у тебя было?

– А... ну... да неважно это...

– Давай-давай! Я тебе все честно рассказала!

Вздыхает.

– Не помню.

– Как это - не помню?!

– Надь, ну правда...
– собирается встать с кровати.
– Это все неважно...

– Еще как важно!
– она быстро пресекает его попытку слинять, садится верхом.
– Сколько их было, что ты даже не помнишь?!

– Надюша...

– А ну колись!

– Ну... пятнадцать, может быть. Нет, меньше. Десять... двенадцать.

– Ах, ты!..
– кулачком по груди.
– Ну, ты вообще! Кобель! Вот что за логика - любить одну, а трахать других?!

Он даже не предпринимает попыток защититься от нее крайне не впечатляющих ударов. Он знает. Она знает. Что он даже в шутку больше не применит к ней силу.

– Наденька... Ну, это же все в прошлом... Какая разница?..

– Ты просто... просто... у меня слов нет!
– она продолжает негодовать.