Том 2. Сумерки духа
вернуться

Гиппиус Зинаида Николаевна
Шрифт:

1894

Гризельда

Над озером, высоко, Где узкое окно, Гризельды светлоокой Стучит веретено. В покое отдаленном И в замке – тишина. Лишь в озере зеленом Колышется волна. Гризельда не устанет, Свивая бледный лен, Не выдаст, не обманет Вернейшая из жен. Неслыханные беды Она перенесла: Искал над ней победы Сам Повелитель Зла. Любовною отравой, И дерзостной игрой, Манил ее он славой, Весельем, красотой… Ей были искушенья Таинственных утех, Все радости забвенья И всё, чем сладок грех. Но Сатана смирился, Гризельдой побежден. И враг людской склонился Пред лучшею из жен. Чье ныне злое око Нарушит тишину, Хоть рыцарь и далеко Уехал на войну? Ряд мирных утешений Гризельде предстоит; Обняв ее колени, Кудрявый мальчик спит. И в сводчатом покое Святая тишина. Их двое, только двое: Ребенок и она. У ней льняные косы И бархатный убор. За озером – утесы И цепи вольных гор. Гризельда смотрит в воду, Нежданно смущена, И мнится, про свободу Лепечет ей волна, Про волю, дерзновенье, И поцелуй, и смех… Лепечет, что смиренье Есть величайший грех. Прошли былые беды, О, верная жена! Но радостью ль победы Душа твоя полна? Всё тише ропот прялки, Не вьется бледный лен… О, мир обмана жалкий! О, добродетель жен! Гризельда победила, Душа ее светла… А всё ж какая сила У духа лжи и зла! Увы! Твой муж далеко, И помнит ли жену? Окно твое высоко, Душа твоя в плену. И сердце снова жаждет Таинственных утех… Зачем оно так страждет, Зачем так любит грех? О, мудрый Соблазнитель, Злой Дух, ужели ты – Непонятный Учитель Великой красоты?

1895

Однообразие

В вечерний час уединенья, Уныния и утомленья, Один, на шатких ступенях, Ищу напрасно утешенья, Моей тревоги утоленья В недвижных, стынущих водах. Лучей последних отраженья, Как небывалые виденья, Лежат на сонных облаках. От тишины оцепененья Душа моя полна смятенья… О, если бы хоть тень движенья, Хоть звук в тяжелых камышах! Но знаю, миру нет прощенья, Печали сердца нет забвенья, И нет молчанью разрешенья, И всё навек без измененья И на земле, и в небесах.

1895

Иди за мной

Полуувядших лилий аромат Мои мечтанья легкие туманит. Мне лилии о смерти говорят, О времени, когда меня не станет. Мир – успокоенной душе моей. Ничто ее не радует, не ранит. Не забывай моих последних дней, Пойми меня, когда меня не станет. Я знаю, друг, дорога недлинна, И скоро тело бедное устанет. Но ведаю: любовь, как смерть, сильна. Люби меня, когда меня не станет. Мне чудится таинственный обет… И, ведаю, он сердца не обманет, – Забвения тебе в разлуке нет! Иди за мной, когда меня не станет.

1895

Осень

Длиннее, чернее Холодные ночи, А дни всё короче, И небо светлее. Терновник далекий И реже и суше, И ветер в осоке, Где берег высокий, Протяжней и глуше. Вода остывает, Замолкла плотина, И тяжкая тина Ко дну оседает. Бестрепетно Осень Пустыми очами Глядит меж стволами Задумчивых сосен, Прямых, тонколистых Берез золотистых, – И нити, как Парка, Седой паутины Свивает и тянет По гроздьям рябины, И ласково манит В глубь сонного парка… Там сумрак, там сладость, Всё Осени внемлет, И тихая радость Мне душу объемлет. Приветствую смерть я С бездумной отрадой, И муки бессмертья Не надо, не надо! Скользят, улетают – Бесплотные – тают Последние тени Последних волнений, Живых утомлений – Пред отдыхом вечным… Пускай без видений, Покорный покою, Усну под землею Я сном бесконечным…

1895

К пруду

Не осуждай меня, пойми: Я не хочу тебя обидеть, Но слишком больно ненавидеть, Я не умею жить с людьми. И знаю, с ними – задохнусь. Я весь иной, я чуждой веры. Их ласки жалки, ссоры серы… Пусти меня! Я их боюсь. Не знаю сам, куда пойду. Они везде, их слишком много… Спущусь тропинкою отлогой К давно затихшему пруду. Они и тут – но отвернусь, Следов их наблюдать не стану, Пускай обман – я рад обману… Уединенью предаюсь. Вода прозрачнее стекла. Над ней и в ней кусты рябины. Вдыхаю запах бледной тины… Вода немая умерла, И неподвижен тихий пруд… Но тишине не доверяю, И вновь душа трепещет, – знаю, Они меня и здесь найдут. И слышу, кто-то шепчет мне: «Скорей, скорей! Уединенье, Забвение, освобожденье – Лишь там… внизу… на дне… на дне…»

1895

Крик

Изнемогаю от усталости, Душа изранена, в крови… Ужели нет над нами жалости, Ужель над нами нет любви? Мы исполняем волю строгую, Как тени, тихо, без следа, Неумолимою дорогою Идем – неведомо куда. И ноша жизни, ноша крестная, Чем далее, тем тяжелей… И ждет кончина неизвестная У вечно запертых дверей. Без ропота, без удивления Мы делаем, что хочет Бог. Он создал нас без вдохновения И полюбить, создав, не мог. Мы падаем, толпа бессильная, Бессильно веря в чудеса, А сверху, как плита могильная, Слепые давят небеса.

1896

Любовь – одна

Единый раз вскипает пеной И рассыпается волна. Не может сердце жить изменой, Измены нет: любовь – одна. Мы негодуем, иль играем, Иль лжем – но в сердце тишина. Мы никогда не изменяем: Душа одна – любовь одна. Однообразно и пустынно, Однообразием сильна, Проходит жизнь… И в жизни длинной Любовь одна, всегда одна. Лишь в неизменном – бесконечность, Лишь в постоянном глубина. И дальше путь, и ближе вечность, И всё ясней: любовь одна. Любви мы платим нашей кровью, Но верная душа – верна, И любим мы одной любовью… Любовь одна, как смерть одна.

1896

Сентиментальное стихотворенье

Час одиночества укромный, Снегов молчанье за окном, Тепло… Цветы… Свет лампы томный – И письма старые кругом. Бегут мгновения немые… Дыханье слышу тишины… И милы мне листы живые Живой и нежной старины. Истлело всё, что было тленьем, Осталась радость чистоты. И я с глубоким умиленьем Читаю бледные листы. «Любовью, смерти неподвластной, Люблю всегда, люблю навек…» Искал победы не напрасно Над смертью смелый человек. Душа, быть может, разлюбила – Что нам до мимолетных снов? Хранит таинственная сила Бессмертие рожденных слов. Они когда-то прозвучали… Пусть лжив торжественный обет, Пускай забыты все печали – Словам, словам забвенья нет! Теснятся буквы черным роем, Неверность верную храня, И чистотою, и покоем От лжи их веет на меня. Живите, звуков сочетанья, И повторяйтесь без конца. Вы, сердца смертного созданья, Сильнее своего творца. . . . . . . . . . . . . . . . Летит мгновенье за мгновеньем, Молчат снега, и спят цветы… И я смотрю с благоговеньем На побледневшие листы.