Том 2. Сумерки духа
вернуться

Гиппиус Зинаида Николаевна
Шрифт:

1897

Снег

Опять он падает, чудесно молчаливый, Легко колеблется и опускается… Как сердцу сладостен полет его счастливый! Несуществующий, он вновь рождается… Всё тот же, вновь пришел, неведомо откуда, В нем холода соблазны, в нем забвение… Я жду его всегда, как жду от Бога чуда, И странное с ним знаю единение. Пускай уйдет опять – но не страшна утрата. Мне радостен его отход таинственный. Я вечно буду ждать безмолвного возврата, Тебя, о ласковый, тебя, единственный. Он тихо падает, и медленный и властный… Безмерно счастлив я его победою… Из всех чудес земли тебя, о снег прекрасный, Тебя люблю… За что люблю – не ведаю…

1897

Апельсинные цветы

H. В.-t

О, берегитесь, убегайте От жизни легкой пустоты. И прах земной не принимайте За апельсинные цветы. Под серым небом Таормины Среди глубин некрасоты На миг припомнились единый Мне апельсинные цветы. Поверьте, встречи нет случайной, – Как мало их средь суеты! И наша встреча дышит тайной, Как апельсинные цветы. Вы счастья ищете напрасно, О, вы боитесь высоты! А счастье может быть прекрасно. Как апельсинные цветы. Любите смелость нежеланья, Любите радости молчанья, Неисполнимые мечты, Любите тайну нашей встречи, И все несказанные речи, И апельсинные цветы.

1897

Лестница

Сны странные порой нисходят на меня. И снилось мне: наверх, туда, к вечерним теням, На склоне серого и ветреного дня, Мы шли с тобой вдвоем, по каменным ступеням. С неласковой для нас небесной высоты Такой неласковою веяло прохладой; И апельсинные невинные цветы Благоухали там, за низкою оградой. Я что-то важное и злое говорил… Улыбку помню я, испуганно-немую… И было ясно мне: тебя я не любил, Тебя, недавнюю, случайную, чужую… Но стало больно, странно сердцу моему, И мысль внезапная мне душу осветила, О, нелюбимая, не знаю почему, Но жду твоей любви! Хочу, чтоб ты любила!

1897

Улыбка

Поверьте, нет, меня не соблазнит Печалей прежних путь давно пройденный. Увы! душа покорная хранит Их горький след, ничем не истребленный. Года идут, но сердце вечно то же. Ничто для нас не возвратится вновь, И ныне мне всех радостей дороже Моя неразделенная любовь. Ни счастья в ней, ни страха, ни стыда. Куда ведет она меня – не знаю… И лишь в одном душа моя тверда: Я изменяюсь, – но не изменяю.

1897

Мгновение

Сквозь окна светится небо высокое, Вечернее небо, тихое, ясное. Плачет от счастия сердце мое одинокое, Радо оно, что небо такое прекрасное. Горит тихий, предночный свет, От снега исходит радость моя. И в мире теперь никого нет. В мире только Бог, небо и я.

1898

Круги

Я помню: мы вдвоем сидели на скамейке. Пред нами был покинутый источник и тихая зелень. Я говорил о Боге, о созерцании и жизни… И, чтоб понятней было моему ребенку, я легкие круги чертил на песке. И год минул. И нежная, как мать, печаль меня на ту скамейку привела. Вот покинутый источник, та же тихая зелень, те же мысли о Боге, о жизни. Только нет безвинно-умерших, невоскресших слов, и нет дождем смытых, землей скрытых, моих ясных, легких кругов.

1899

Последнее

Порой всему, как дети, люди рады И в легкости своей живут веселой. О, пусть они смеются! Нет отрады Смотреть во тьму души моей тяжелой. Я не нарушу радости мгновенной, Я не открою им дверей сознанья, И ныне, в гордости моей смиренной, Даю обет великого молчанья. В безмолвьи прохожу я мимо, мимо, Закрыв лицо, – в неузнанные дали, Куда ведут меня неумолимо Жестокие и смелые печали.

1900

Прогулка вдвоем

Дорога всё выше да выше, Всё гуще зеленые сени, Внизу – чуть виднеются крыши, В долине – лиловые тени, Дорога всё выше да выше… Мы с нею давно уж в пути, И знаю – нам надо идти. Мы слабы и очень устали, Но вверх все идем мы послушно. Под кленами мы отдыхали. Но было под кленами душно… Мы слабы и очень устали. Я ведал, что трудны пути, Но верил, что надо идти. Она – всё слабее и тише… Ее поддержать я пытался, Но путь становился всё выше, Всё круче наверх подымался, И шла она тише да тише… И стала она на пути. Не знала, что надо идти. И было на сердце тревожно… Я больше помочь не умею. Остаться в пути невозможно, Спускаться назад я не смею, И было на сердце тревожна Она испугалась пути, Она не посмела дойти. И вот я бреду одинокий, А полдень тяжелый и жаркий… Тропой каменистой, широкой Иду я в бестенности яркой, Иду всё наверх, одинокий… Я бросил ее на пути. Я знаю: я должен идти.