Шрифт:
– Черт побери! – выругался он и добавил грязное ругательство, от которого ее уши и щеки запылали.
– Пожалуйста, отпустите меня... Вы делаете мне больно...
Руки Марка медленно, словно нехотя, разжались, и он несколько раз сжал и разжал кулаки, как будто изо всех сил пытался взять себя в руки.
– Что это? – зловещим голосом поинтересовался он, указывая на ее ладонь, сжимающую две половинки блузки. Между побелевших от напряжения пальцев торчал неровный клочок материала.
Хелен сжала трясущиеся губы и покачала головой, отказываясь отвечать. Собрав всю волю в кулак, она двинулась вперед, желая обойти Марка и укрыться в ванной комнате. Но он не дал ей сделать это. Мягко обхватив ее за плечи, Марк как-то ловко развернул Хелен, разжал ее ладонь, и две половинки разорванной и измятой блузки скользнули в разные стороны, как черные крылышки бабочки-траурницы. Хелен испустила вопль негодования и ужаса и быстро обхватила себя руками.
– Что вы делаете!..
– Вас что, изнасиловали?
– Черт подери, это не ваше дело!
– Не мое?..
Марк задохнулся, и у него сделалось такое лицо, что Хелен невольно попятилась и наткнулась спиной на стену. Отступать было некуда, и она с нарастающим ужасом поняла, что по неизвестной ей причине Марк так разозлился, что вот-вот потеряет над собой контроль.
– Вы немедленно скажете мне, что произошло.
– Ничего! Ничего не произошло! – в отчаянии выкрикнула Хелен.
– Ваша одежда!.. – Он ткнул пальцем в ее скрещенные на груди руки. – Почему она разорвана?
– Это получилось случайно.
– Ничего не бывает случайно! Вы сами его поощряли! Кто позволил вам покинуть дом?
– Я не обязана была спрашивать разрешения. Тем более вашего... Вы мне никто!
– Никогда... – задыхаясь от злости, произнес Марк, и при звуках этого прерывистого, полного гнева голоса Хелен прижалась к стене всем телом, вытянувшись и неотрывно глядя в взбешенное лицо Марка. – Никогда... – повторил он все тем же страшным голосом, – не смейте больше так делать... Или я выдеру вас...
– Выдерете меня?
– Прутом!
– Вы не посмеете!
– Попробуйте поступить еще раз так и узнаете...
– Я пожалуюсь дяде, – выдвинула Хелен последний имеющийся в наличии аргумент.
– Уверяю вас, что он полностью одобрит мои действия!
– Но это он разрешил мне отправиться на вечеринку! – вымученно прошептала Хелен, лишь с огромным трудом удерживая слезы гнева, обиды и стыда.
Марк застыл, а его лицо приняло сероватый оттенок. Потом он отшатнулся от Хелен, словно от прокаженной.
– Ложитесь спать! – приказал он и направился к двери.
– Ключ! – выкрикнула она ему в спину.
Марк обернулся.
– Мне нужен ключ от моей комнаты.
Он молча положил ключ на секретер и вышел. Дверь осталась распахнутой, как черный зев чудовища...
Хелен оторвала взгляд от страницы и посмотрела на дверь своей комнаты, словно пытаясь проникнуть взором сквозь эту преграду. Она отказалась от завтрака, сославшись на то, что у нее болит голова, и долго бесцельно слонялась по комнате, не в состоянии сидеть в четырех стенах и не находя в себе сил и смелости, чтобы выйти из комнаты, спуститься вниз и столкнуться нос к носу с Марком. Наконец ее блуждающий взор наткнулся на книгу, которую вчера, словно в другой жизни, выбрал для нее Марк Макиавелли, и Хелен ухватилась за нее, как утопающий за соломинку. И вот уже битый час она смотрит на эту страницу и не видит ни одного слова. Вместо текста перед глазами постоянно стоит искаженное гневом лицо Марка и его неистовые глаза, которыми он мог бы прожечь стену этого особняка... Он был так зол вчера, что перепутал ключи и вместо ключа от комнаты Хелен оставил на секретере ключ от своего кабинета. И Хелен всю ночь пролежала без сна с незапертой дверью, дрожа и так распаляя свое воображение, что каждые пять минут ей чудились его твердые шаги...
В коридоре что-то звякнуло, и Хелен вздрогнула всем телом. Она ждала, что вот-вот распахнется дверь и снова появится Марк в образе карающего ангела. Она успела так устать от своего страха и бессонницы, что чувствовала себя совершенно разбитой. Дверь действительно стала приоткрываться, и у Хелен прервалось дыхание... В образовавшееся отверстие просунулась голова Одри.
– Привет, Хелен! Куда ты вчера исчезла?
И вот так всегда! Каждый раз после очередного выкрутаса Одри являлась робкая и послушная и делала вид, что ничего не произошло.
– Одри, я не хочу с тобой разговаривать! – Хелен обхватила голову руками и упрямо уткнулась в книгу.
– Почему? Это из-за... вчерашнего?
– А ты как думаешь?
– Хелен... ну прости, дорогая. – Одри робко приблизилась к креслу, в котором в образе великомученика восседала Хелен, и осторожно присела на подлокотник. – Я правда не хотела, но Гарри...
– Что Гарри?
– Он позвал меня...
– И ты, конечно, не смогла ему отказать. Как и всем его предшественникам. Это старая песня, Одри, придумай что-нибудь поновее!
– Хелен, но я же не виновата, что я такая!
– А кто виноват? Я?
– Я тебя не обвиняю.
– И не надо, потому что уж моей вины тут точно нет!
– А вот и есть!
– Что?
– Гарри так смотрел на тебя, что я немного приревновала, поэтому и пошла с ним.
– Замечательное объяснение, ничего не скажешь!
– Хелен, ну не злись, – жалобно протянула Одри, – пожалуйста-а-а...
– Ладно, хватит стонать, у меня и так голова болит. Я не буду злиться. Я просто предупреждаю, что это был последний раз, когда я вхожу в твое положение. Больше не буду, поняла?