Затем мои мысли плавно переключились на моего учителя. Удалось ли ему сбежать? Если так, то он, без сомнений, попытается меня отсюда вытащить, хотя я считал, что эта затея абсолютно безнадежна: в итоге он точно из-за меня попадет в одну из этих сырых клеток. А смогу ли я сам выбраться из крепости? Сдержит ли шаман слово?

И Адриана… Что колдун имел в виду, говоря, что у него на нее «другие планы»? Я просто не мог бросить ее здесь, но и не знал, как поступить.

Мои бессмысленные самотерзания прервали стражники, пришедшие на этот раз не с едой, а с ярко выраженным намерением сопроводить меня на бой с Костлявой Лиззи. Когда мы вновь прошли длинный коридор, я заметил, что на этот раз здесь намного больше людей, чем было в прошлый раз, и многие из них возбужденно переминались на ногах, держа в руках мешочки с деньгами, и они сразу же замолкли, как только я переступил порог.

Собаки нервно скулили в клетках у противоположной стороны, и я, к моему облегчению, заметил, что Коготь и ее щенки все еще здесь, живы и более-менее здоровы. Надеюсь, колдун действительно позволит мне взять их с собой, если я выиграю. По крайней мере, попытаюсь это сделать, потому что просто так отдавать свою жизнь Лиззи я не собирался.

Вдруг мои глаза натолкнулись на дальнюю клетку, стоявшую в самом углу, прямо возле входа в туннель баггейна. В прошлый раз она была совершенно пуста, но теперь внутри находилось нечто, явно не похожее на собаку. На первый взгляд можно было сказать, что это просто кучка грязного тряпья, но когда я сделал еще один шаг, изорванные лохмотья зашевелились, и из-под них показались грязные лодыжки и бледные кисти. Девушка села, обняв руками колени, и положила на них свою голову.

Господин Бейрул поднялся на ноги и подошел ко мне, спрашивая:

– Ты готов, мальчик? Я ощущаю себя обязанным сказать тебе, что большинство из здесь присутствующих с уверенностью ставят на ведьму: все мы убедились в ее силах, когда пытались усмирить. Пятеро из моих лучших людей лишились жизни, а еще двое обезумели и сошли с ума. Но мы решили дать тебе шанс, и кое-что сделали как Лиззи, так и ее домашнему «питомцу». Подойди, убедись сам!

Он подвел меня к клетке, а стражники подталкивали меня в спину. Он остановился и указал на ту самую девушку, которую я сначала принял за кучу тряпья, и я с ужасом заметил, что уже знаю эти остроносые туфли, и уже понял, чье лицо увижу, когда девушка поднимет голову.

Это была Алиса. При виде ее мое горло судорожно сжалось от волнения. Она жалобно взглянула на меня, ее глаза блестели и были полны слез, а лицо не выражало никаких чувств, кроме боли и безнадежности. Но самое страшное таилось в ее губах в буквальном смысле. Они были сшиты тонкой коричневатой нитью так плотно, чтобы она не смогла произнести ни слова.

– Как я уже и говорил, мы зашили рот и ее хозяйке, и теперь ведьма не сможет творить свои заклинания, мальчик! Но ты можешь не сомневаться: Лиззи по-прежнему будет сильна…

Если бы у меня в тот момент был мой посох, то я бы без промедления засадил свой серебряный клинок в его гнилое сердце. Внутри все кипело от ярости, но внезапно меня захлестнула волна отчаяния: если я выиграю, и колдун сдержит свое слово, то умрет не только Лиззи, но и Алиса. В любом случае, я ее потеряю навсегда.

Но, по крайней мере, я знал, что Дьявол до нее не добрался. Хотя все вокруг теперь выглядело действительно мрачно, но я пытался верить словам папы, который говорил, что пока есть жизнь, есть надежда.

– Правильно! Давайте начинать! – сказал господин Бейрул и, когда он вернулся на свое место, охранники затащили меня обратно на самый центр комнаты, усыпанный окровавленными опилками.

Дюжина высоких йоменов окружили меня и выставили вперед свои длинные копья, и каждый опустился на одно колено, держась лицом ко мне. Вот и границы…

Бейрул поднял руку, и до меня донесся грохот из дверного проема, откуда меня вывели пару минут назад. Костлявую Лиззи насильно впихнули в комнату, подгоняя пинками, а еще четверо крепко сдерживали ее, не давая отбиваться.

Двое из дюжины на мгновение попятились, чтобы впустить ее в круг, а затем снова встали на свои места, замыкая границу поля боя. Я все еще отчетливо помнил ее лицо, которое почти не изменилось за все это время. Лиззи была вылитой Алисой, но намного старше, отличались разве что постоянно бегающие глаза и неприятное насмешливое выражение лица. И ее губы, как и губы ее дочери, были плотно сшиты вместе тонкой швейной нитью. Как только ведьма увидела меня, то перестала брыкаться и успокоилась, прищурив свои глаза, в которых были видны только расчет и хитрость.

Кто-то позади меня вложил в мою ладонь мой посох. Я привычно перехватил его двумя руками и встал в стойку, проверяя, на месте ли серебряная цепь. Все это обеспечит мне шанс на победу, но мое тело все еще болело от побоев, а полностью восстановить силы не помогла даже вкусная еда.

Другой йомен передал Лиззи два бритвенно острых ножа. Наши взгляды встретились, и я с щелчком выпустил из конца посоха серебряный клинок и медленно провел им по диагонали. Вероятно, Лиззи не знала, что цепь все еще со мной, так что лучше мне сохранить ее на крайний случай.