— Дэймон знает про вас с Бэйном?

— Откуда? Мы…

— Знаю, — прервал я ее. — «Мы были осмотрительны…» Не вижу никакого перекрестка.

— Сейчас увидите, — почувствовав дыхание на затылке и прохладное прикосновение пальцев к моей щеке, я нетерпеливо смахнул ее руку.

Она тихо рассмеялась.

— Нам ничто не мешает стать друзьями.

Я не ответил. Она не смеялась бы, если бы тот большой серый «седан» появился рядом, и наверняка не станет смеяться, когда я скажу ей, что ее любовник мертв. Мои фары выхватили из темноты дорожный знак. Перекресток.

— Следующая дорога, — сказала Марта Кинг, — прямо перед нами.

— Я вижу ее! — огрызнулся я, притормозив.

Не кричите на меня, — попросила она. — Я только стараюсь помочь. Вы на меня сердитесь? — Ее голос дразнил, и мне казалось, что чем больше мы продвигаемся к нашей цели, тем больше у нее поднимается настроение. Но это, вероятно, была естественная реакция: если я добьюсь успеха, развод обеспечен и она сможет выйти за Элвина Бэйна.

Вот только Бэйну не нужен развод. Ему ничего больше не нужно. Все, что я мог сделать, это постараться выполнить его последнее желание. Это было все равно что выполнить просьбу умирающего.

Я доехал до поворота, свернул направо, и мы понеслись по дороге среди плоских холмов, мимо погруженных в темноту домов, большинство из которых стояло в значительном отдалении от дороги, на обширных лужайках, освещенных бархатным светом луны. Я видел белые ограды, выгоны, мерцающую гладь плавательных бассейнов. Это был район клубов для верховой езды и гольфа, пахнущий деньгами. Чем дальше я ехал, тем реже попадались дома, и через некоторое время мы оказались в открытой сельской местности, где леса и пологие холмы в мерцающем свете луны были полны очарования.

— Не пропустите маленькую белую церковь, — проговорила Марта. — Джонни писал, что она примерно в десяти милях от шоссе.

— Значит, все-таки Джонни?

— Ох, перестаньте! — сказала она зло. — Я всегда звала его Джонни. Почему вас это так задевает?

— Не задевает, просто интересно.

— Мне тоже кое-что интересно. — Я снова почувствовал ее дыхание на своей шее. — Неужели я вам не нравлюсь?

— Очень даже нравитесь, — сказал я. — Я вас обожаю. — Мы приблизились к пересечению дорог и разбросанным в беспорядке домам. Всюду было темно, даже на заправочной станции на углу. Чуть подальше, на вершине холма, возвышалась маленькая церковь с поблескивающей под луной колокольней. Я въехал на холм, свернул с дороги и остановился. Перед нами, за высокой живой изгородью, в четком овале бассейна отражалась луна. Дом с того места, откуда мы смотрели, казался небольшим, но я прикинул, что в нем не меньше десяти комнат. Мне были видны аллея и гараж на две машины за домом. В одном из окон горел свет. Остальные были темными.

— Они там, — тихо произнесла Марта Кинг. — Почему вы остановились?

— Надо приготовить этот чертов аппарат. — Я выключил огни и двигатель.

— Зачем вы это сделали? — резко спросила она.

— Слушайте, — сказал я устало, — я не могу подкатить к дому и просигналить им клаксоном. Дальше пойду пешком, а вы останетесь в машине.

— Нет!

Мимо нас вниз по холму пронесся автомобиль — большой серый «седан». Он не снизил скорости, даже поравнявшись с домом Дэймона в долине, и продолжал путь. Что ж, подумал я, мало ли светлых «седанов». А этот мог быть и бледно-зеленым, и светло-бежевым. При луне разобрать трудно. Во всяком случае, он не остановился. Меня тревожило, что водитель, возможно, нас заметил, и теперь возвращается. Но я старался об этом не думать.

Включив свет на приборной доске, я зарядил аппарат пленкой и вставил в патрон лампу-вспышку. Экспозицию я установил на одну пятую секунды и до отказа раздвинул диафрагму. Скорость затвора особого значения не имела. Джон Дэймон и Арлена Бэйн, если они там вместе, не играют в теннис и не сидят перед телевизором, как я говорил Марте Кинг, что было, конечно, шуткой, ничего не скажешь. Я проклинал всю эту вонючую затею.

Мне повезет, если удастся получить один хороший снимок, подумал я, но все же положил четыре запасные лампы в боковой карман пиджака, где они будут под рукой. Наводка на фокус не представит трудности. Я настроил объектив на 8 футов, надеясь, что этого хватит, потому что видоискатель для такой работы бесполезен и не будет времени им воспользоваться. Но это в общем-то не имело значения, достаточно даже расплывчатого снимка.

Я решил, что готов, взял бутылку, отвинтил колпачок и, повернувшись, подал его женщине.

— Выпейте-ка лучше.

В машину проникало довольно света, чтобы я мог видеть ее лицо. Она задумчиво рассматривала меня, потом сказала:

— Спасибо, мне не хочется.

— Все-таки глотните.

— Зачем? — Она подвинулась на край сиденья и наклонилась вперед. Лицо ее было совсем близко.

— Я должен вам что-то сказать.

Она сдвинула тонкие брови.

— Не понимаю…

Вздохнув, я завинтил бутылку. Смягчить таким образом известие не удалось.

— Элвин Бэйн мертв, — сказал я.

Она смотрела на меня без всякого выражения, будто не слышала моих слов. Я встревоженно наблюдал за ней. Наконец она тихо спросила:

— Что вы сказали?

Я повторил. Мне показалось, что по лицу ее пробежала едва заметная дрожь.

— Но я видела его сегодня днем, — сказала она так же тихо.

— Мне очень жаль, — произнес я мягко. — Он просил меня приехать к нему домой вечером. Я нашел его в ванной. Его застрелили.