Она закрыла глаза. Ее губы шевелились. Я подумал, что она молча молится, чтобы сказанное мной оказалось неправдой. Я ничего не мог сделать для нее.

— Извините, — сказала она, поджав под себя ноги и съежившись. Ни рыданий, ни криков. Я восхищался ею. Ее плечи вздрагивали, словно она плакала, но это было все. Горе оставалось спрятанным глубоко внутри. Ее юбка высоко задралась, обнажая белые бедра над чулками. Я отвернулся и некоторое время сидел, глядя вниз, в долину, на освещенные луной деревья и дом Джона Дэймона. В одном из окон по-прежнему горел свет. Ни одна машина не показалась на дороге, и было очень тихо.

— Вы так далеко, — наконец сказала она. — Сядьте, пожалуйста, поближе.

Я вышел и открыл заднюю дверцу. Она освободила для меня место, и я сел рядом с ней.

— Обнимите меня, — сказала она.

Я обнял ее одной рукой за плечи, и она прильнула ко мне.

— Кроме вас, у меня никого не осталось, — сказала она, прижавшись щекой к моей груди.

Я промолчал, не поняв ее слов. Платье съехало у нее с плеча, и кожа под моей рукой была гладкой и прохладной. Я старался не смотреть на ее ноги. От нее пахло виски, сигаретами и духами. Я думал над тем, что она сказала, и вдруг понял. Она любила женатого мужчину — непозволительная связь в глазах общества. Теперь мужчина умер, и некому было утешить ее в горе, потому что связь была тайной и никто ничего не знает. На сегодня у нее был один я. Вот что она имела в виду.

И поэтому я обнимал ее, мечтая оказаться подальше и от нее, и от того, что ждало меня внизу, в долине. Но нельзя просто объявить о смерти любимого и уйти. Нужно сочувствовать, каковы бы ни были обстоятельства. Я должен был сделать хоть эту малость, даже не испытывая к ней настоящей симпатии. Возможно, она и в самом деле любила Бэйна, возможно, ее интересовали только деньги, которыми он мог ее обеспечить. Это не имело для меня значения. Если она дала ему хоть немного счастья — это уже хорошо, независимо от ее мотивов.

Мне казалось, что мы уже долго сидим рядом. Все ярче светила луна, и неподалеку щебетала ночная птица. Трещали цикады, предвестницы осени. Несколько сухих листьев прошуршали через дорогу, увлекаемые прохладным ночным ветерком, и это тоже было знаком умирающего года. Она так притихла, что, казалось, уснула. Потом пошевелилась и отодвинулась от меня.

— Спасибо, — сказала она. — Сейчас все в порядке. Я не сделаю никаких глупостей.

— Мне очень жаль, — я говорил это во второй раз.

Она натянула юбку на колени и села прямо.

— Расскажите, как это случилось.

— Потом. Я должен заняться делом.

— Теперь это не имеет для меня значения. — Ее голос был нетвердым. — Но так хотел Элвин, и ради него надо довести это до конца. Он… — Она начала судорожно рыдать, больше не сдерживаясь. Я снова обнял ее, и, когда приступ слез кончился, она вытерла глаза и сказала: — Я действительно любила его. Правда…

— Конечно. Я вам верю.

Она выскользнула из-под моей руки и повернулась ко мне лицом.

— Ну вот, все прошло. — В окно машины светила луна, и я видел ее очень отчетливо. — Кто его убил?

— Не знаю. Вероятно, Дэймон или, скорее всего, один из его людей. Они инсценировали ограбление, но миссис Бэйн, несомненно, предупредила Дэймона о намерениях мужа.

— Может быть, они задумали это вместе?

— Откуда мне знать? — сказал я, собираясь выйти из машины.

Она удержала меня за руку, и я обернулся.

— Я не знаю миссис Бэйн и на что она способна, но знаю Джона Дэймона, — сказала она.

— Он мог его убить или подстроить это убийство?

— Да. Он убивал и из-за меньшего. Я стала бояться его. Именно поэтому я больше не хотела иметь с ним ничего общего.

Я сказал:

— По-моему, было так. Миссис Бэйн сообщила Дэймону о намерениях мужа развестись с ней и указала на меня, потому что подслушала мой телефонный разговор с Элвином. Дэймон решил убрать нас с дороги обоих — и Элвина, и меня. Тогда я не смогу поднять шум, миссис Бэйн завладеет состоянием Элвина, поскольку он не успел пока изменить завещания и она считается его женой в момент его смерти. И они с Дэймоном жили бы долго и счастливо.

— И если бы Джонни женился на ней, — сказала она негромко, — он получил бы ее деньги.

Я покачал головой.

— Нет. Я считаю, что Дэймона в основном беспокоило наше вмешательство. Он попал бы снова на первые страницы газет, а для него слишком рискованно привлекать к себе внимание еще одной скандальной историей. И это не все. Помните убийство Ферфакса?

Она сдержанно кивнула.

— Да. Джонни приказал его убить. Я знаю.

— Полиция тоже, но нет доказательств. Может быть, кто-то, хотя бы мистер Бэйн, грозил ему разоблачением. Может быть, у Дэймона не оставалось выхода. Я не думаю, что это из-за денег Элвина. — Я кивком указал на дом в долине. — Дэймон наверняка не бедняк. Этот дом стоил ему не меньше шестидесяти тысяч.