– Ты честен сейчас?

Ее глаза сузились, едва она почувствовала легкую фальшь. Ноздри дрогнули от обиды и злости.

– Да. Да, нормально. Я не знаю, где ты жила раньше, но для меня это норма.

– Ты жил в Париже! – закричала она, раздуваясь от возмущения – кто знал, что Лоран умеет лгать так ловко? Он почти обвел ее вокруг пальца.

– Моя мать была наркоманкой, - вдруг заорал он в ответ еще громче. – Я рос в нищете, я в двадцать лет был официантом и вряд ли стал бы кем-то более значительным в тридцать или сорок. Я даже не знаю, кто я – посмотри на меня, я гей или натурал? Я хочу и тебя, и Грея, и я… вчера я склеил парня в кафе, пока ты была с ним.

Ашка затаила дыхание, уставившись на него широко открытыми глазами. Лоран был обнажен, предельно открыт и очень уязвим сейчас. Его глаза, абсолютно беззащитные, искали у нее понимания и, как это ни странно, ответов – и это единственное, что было важно сейчас.

– И… и как? – тупо спросила она, когда пауза затянулась.

– Да никак, - махнул рукой Лоран, вздохнул и снова сел. Он закинул свою лодыжку на колено, уперся локтем в другое колено и уронил лицо в ладонь, снова делая большую паузу, словно размышляя, рассказывать ей дальше или нет. Но через минуту поднял отсутствующий взгляд и продолжил.

– Он был похож на тебя и на него одновременно. Глаза как у Грея – почти такой же оттенок. Манера говорить – твоя. Я привел его домой, и мы легли в постель, но я не смог, я его выставил через пять минут.

Ашка молчала – вопросы были бы сейчас неуместны.

Лоран долго молчал, и она тихо сказала:

– Я понимаю тебя.

– Правда? Я сам себя не понимаю.

– А я понимаю, - твердо сказала она и опустилась перед ним на корточки, протянув руки, которые немедленно пропали в его огромных ладонях. Таких больших, сильных, и таких беззащитных, нуждающихся в поддержке.

Они так сидели довольно долго, пока у нее не затекли ноги. Когда она со стоном выпрямилась, Лоран посмотрел обычным взглядом и предложил заняться лоджией.

Примерно через час они закончили – проект был готов еще накануне, Ашка нарисовала - нужно было только физически все сделать. Это далось ей нелегко, но было весело. Она в очередной раз обратила внимание в процессе, что Лоран был лучшим учителем, чем Грей. Он весело подбадривал, но не исправлял особенно противные ошибки, когда у нее долго не получалось, а мягко вынуждал делать снова и снова – и после этого она была уверена в своих умениях.

Грей учил с одной стороны серьезнее, с другой – он не настаивал на чем-то, как Лоран, порой сам делал за нее половину работы, не заставляя ее переделывать все по десять раз, и Ашка училась у него медленнее.

– Вот видишь, с двадцать пятого раза парапет просто загляденье, - удовлетворенно отметил Лоран, проводя ладонью по широким перилам. – Проверим?

– Что? – не поняла она, но он уже положил руки на ее бедра и подтолкнул к перилам, задирая платье, наклоняя.

– Лоран!

– М-м-м? – отозвался он, потянув ее трусики вниз. Другую руку он положил на ее спину, не позволяя выпрямиться. Ашка со смехом попыталась заехать ему локтем, но он ловко избежал удара.

– Меня не очень возбуждают такие странные места… и это не очень удобно, - пропыхтела она, хватаясь за перила.

– Я ничего не сделаю, если ты не возбудишься, - резонно заметил Лоран, продолжая гладить ее, и Ашка прикусила губу. А потом, по мере того, как его пальцы добирались до самых чувствительных мест, она подумала, что возможно, это не так уж неудобно.

– Как думаешь, мы не слишком много занимаемся сексом? – осведомилась Ашка, когда они перебрались в постель. Лоран, впервые закуривший при ней, пустил в потолок несколько колечек:

– Тебе это прискучило?

– Нет, но… тебе не кажется, что это размягчает мозги и как-то… ну, не знаю, приземляет, что ли.

– Ты серьезно? – удивился Лоран.

– Ну… да.

– Хм, странно, я бы сказал, наоборот. Меня приземляет, когда секса долго нет – тогда я просто животное, и больше ни о чем не думаю, - серьезно заметил он, размышляя вслух, и она захохотала. Лоран повернул голову:

– Малыш, скажи честно: тебе хорошо со мной?

Ашка даже приподнялась на кровати от удивления и села.

– Да! – с горячностью выпалила она, широко открывая глаза. – Конечно, да! Но у меня ощущение, что ты словно сдерживаешься. Что ты хочешь чего-то еще, и не говоришь.

– Это и так, и не так, - Лоран вздохнул и затушил сигарету в пепельнице, а потом рывком сел на кровати, уставившись на нее: Все сложнее. Это между мной и Греем, и дело не в сексе.

– Ой, ли?

– Ну… почти не в нем. Тут нечто большее, и я не могу разобраться.

– Дело во вчерашнем мальчике?

– Не в нем конкретно, но…