Лоран вздохнул, с сомнением оглядывая ее с головы до ног:

– Я не уверен, что тебе надо все это знать.

– Но я хочу знать. Ты двадцать лет влюблен в Грея, не так ли?

– Двадцать пять. И я не влюблен – я его люблю.

Ашка прикрыла глаза, кивнув:

– Я поняла. Но ты страдаешь из-за этого?

– Да нет, - Лоран с легкой улыбкой потрепал ее по волосам: На самом деле я не страдал, разве что в самом начале. Наши отношения с Греем давно сложились, они такие, какие есть. Он разделяет мои чувства, мы достаточно близки, а для секса у меня были мальчики и девочки. Вот только с твоим появлением все немного изменилось.

– Немного?

– Сильно изменилось. Возможно, мы слегка увлеклись соревнованием.

– Вы поссорились?

Лоран задумался под ее прямым взглядом – было видно, что он не знает точного ответа на вопрос, но всерьез размышляет над ним.

– Наши отношения меняются, - наконец, сказал он. – И процесс их трансформации пока не завершен.

Грей. Основа.

Все оттенки огня переливались в пустыне – всегда одинаковой, всегда переменной. Ни одного сполоха, похожего на другой – ни одного отсвета одинаковой палитры. Но весь этот огонь был только его огонь. Лоран снова отсутствовал, и нетрудно было догадаться, с кем он сейчас проводил время. Ашка.

Эта бомба замедленного действия, наконец, взорвалась, чего он ждал с их первого свидания – пожалуй, с того момента, когда она разделась догола и нырнула в его бассейн. Она ломала все, на чем держалась их жизнь все последние годы. Все переделывала под себя, сама того не вполне понимая. Он по нескольку дней подряд не видел Лорана. И невозможно было понятно, что происходит и к чему это все придет.

В то же время и с Ашкой они были вместе очень условно – помимо того, что он по сути делил ее со своим другом, приходилось довольствоваться общением с ее внешним коконом. Ее внутренний мир был закрыт для него, она не говорила о своих воспоминаниях и не задавала личных вопросов. Иногда его подмывало спросить, но он до боли боялся услышать отказ. Это бы означало, что, как в том споре с Лораном, он проиграет – она будет говорить, но не с ним. А с тем, кто ее не подталкивает, не расспрашивает – с тем, кто терпеливее. Это было бы обидно и глупо. Он ждал и верил, что она доверится ему, наконец. Но постепенно эта вера ослабевала.

А еще тяжелее было переносить тот факт, что и поделиться своим беспокойством было не с кем, хотя с каких это пор Лоран превратился из друга в соперника? Они же не соревновались, они обо всем цивилизованно договорились. После того, как все же едва не подрались.

Как ни странно, в тот день Лоран злился на него не за то, что он нарушил их договор, и не обвинял его в том, что Ашка провела с ним ночь сразу после этого. Морель, наоборот, вздумал ему выговаривать за то, что он не удерживает девушку и отпустил ее утром обратно к нему. По его словам, выходило, что он находится в плену напускного равнодушия и своих страхов. Грей вскипел – ему вовсе не нравилось, что Лоран так грубо лезет в его дела, и даже влюбленность в Ашку этого не извиняла.

Влюбленность. Даже удивительно: они оба были влюблены одновременно, в одну и ту же женщину. Одновременно изменились, и стали незнакомцами друг для друга. Возможно, поэтому Морель избегал его, и это, если вдуматься, было даже обиднее, чем недоверие Ашки.

Но в тот самый момент, когда Грей так подумал, когда горькая скорбь прошла волной затухания по его сполохам, в Основе появился Лоран.

Вся пустыня воспламенилась с новой силой – сквозь пространство пронесся огненный вихрь, дополняя оттенки красного огня Грея фиолетовым, синим, бордовым. Его всегда поражало, что Лоран горел как газ, как что-то прорывающееся глубоко из недр земли – завораживающе необычным, химическим цветом.

Они одновременно поприветствовали друг друга и замолчали. В Основе повисла ощутимая неловкость, заметная даже в том, как расходились язычки красного и синего пламени в процессе горения, стараясь не соприкасаться. Грей присматривался к своему молодому другу, сейчас полному оптимизма и энергии, но и он был заметно озадачен тем, что происходило между ними.

– Я давно тебя не видел, - начал он после долгого молчания.

– Это правда, и я бы хотел поговорить, - немного подумав, отозвался Лоран, чуть напряженно.

– Я тоже, - без тени враждебности заметил Грей. – Но ты первый.

– Я хотел извиниться перед тобой. Я не имел права лезть в твои чувства и тем более указывать, что делать.

– Я понимаю, что ты беспокоишься. Поэтому я прощаю, - красные огоньки мягко коснулись синих, слились с ними в фиолетовые взрывы.

– Спасибо, дружище.

– Я тоже виноват перед тобой. Я порой несерьезно относился к твоим чувствам ко мне. Теперь, когда я сам вспомнил все ощущения до мелочей, мне стыдно.

– Я никогда не обижался на твои шутки, Грей. Наоборот – мне так было легче. Может, ты и несерьезно относился к моим желаниям, но не к чувствам – не обвиняй себя в таком. И, клянусь, если бы ты стал избегать меня из-за этого, этого была бы трагедия для нас обоих. Я же знаю, что ты меня тоже любишь.

– Да, - по сполохам красного пронесся вздох. – Я люблю тебя. Пожалуйста, не отдаляйся.

– Хорошо. Я хотел бы провести с тобой вечер, без Ашки.

– Не вопрос. Думаю, и она будет счастлива отдохнуть от нас обоих.