Закрытие двери сопровождалось не менее громким звуком, и после него они ещё несколько минут стояли и прислушивались к тишине. Но её ничто не нарушало. Здесь почему-то Спенсеру стало спокойнее. Может быть потому, что они находились в небольшом замкнутом пространстве, в которое был только один вход. Его было легко контролировать, и поэтому невелика была вероятность, что здесь кто-то появится неожиданно.

– Хорошо. Нужно полазить здесь, - наконец прошептал Спенсер, - а ты слушай, что творится в коридоре.

– Хорошо, - кивнул инженер.

Кабинет директора не был разгромлен, но и полного порядка в нём не было. Складывалось ощущение, что здесь уже кто-то рылся. Немного оглядевшись, спенсер обыскал шкаф и книжные полки, но ничего не нашёл. Потом он сел за стол и стал осматривать его ящики. Они тоже были пусты, компьютер, расположенный в столе, не оживал.

– Я думаю, смогу разобраться, если ты уступишь мне место, - видя неудачные попытки Спенсера, предложил Генри.

– Хорошо. Я пока за входом пригляжу.

Спенсер встал со стула и отошёл к одному из шкафов. Инженер быстро нашёл сбоку какой-то сервисный разъём и подключился к нему. После двух минут манипуляций с панелью управления дисплей компьютера засветился.

– Всё работает, - победно заключил инженер, - система пошла загружаться.

– Разреши-ка мне посмотреть.

– Да, конечно. Только учти, Спенс, эта батарея слишком мала для долгого функционирования таких устройств. Гляди быстро, иначе мы сегодня никуда можем больше не попасть.

– Хорошо. Личные записи, - Алекс начал просматривать информацию, манипулируя сенсором, - тут большая часть зашифрована. Вот же жук директор. Ничего просто так не прочесть. Ладно, посмотрим дальше.

– Что-то может из общих документов сохранилось?
– предположил Генри.

– Сейчас глянем. Вот. Распоряжения. Ого! В общем по кораблю экстренная обстановка была введена на тридцать тысяч двести восемьдесят пятый день. А в том классе последняя запись стоит от двести восемьдесят третьего. То есть, всё то, что мы там видели, случилось до экстренной ситуации, когда они ещё летели.

– Выходит, что так, - кивнул инженер.

– Так. Это уже что-то. Вот другое распоряжение. Интересно.

– Что там?

– Психолог проводил с детьми какую-то важную работу. В связи с последними событиями. Что бы это могло быть?

Спенсер пролистал ещё несколько пунктов меню, но кроме обычных рутинных документов в них ничего не было.

– Кстати, здесь должна быть ячейка памяти, - предложил Генри, - если мы возьмём её с собой, я думаю, что смогу что-то из неё извлечь. Если ты не против, я могу забрать её прямо сейчас.

– Давай. Лучше читать дома. Там хотя бы никто по коридорам не шарится.

Генри быстро отключил стол, залез под него и через минуту вернулся с небольшим предметом - блоком памяти, легко помещавшимся на ладони.

– Здесь должны быть все записи, - он протянул ячейку Спенсеру, - скорее всего, конечно, многое зашифровано и мне не взломать, но что-то, я думаю, можно будет прочесть.

– А то что я читал? Эти распоряжения. Они тоже там?

– Не знаю. Если они пришли по сети, то они находятся в другом месте. Это извлечь из стола невозможно без разборки.

– Плохо. Ладно. Надо идти дальше.

– Можно ещё заглянуть в библиотеку...

Генри не успел закончить предложение - вдруг в коридоре сработала дверь одного из классов, и вскоре снова послышались шаги. Оба человека замерли как по команде. Они лишь просто переглянулись, и после этого Спенсер погасил фонарик. Шаги приближались, пока кто-то наконец не остановился около двери кабинета директора. Спенсер чувствовал это, как и Генри. Напряжение нарастало. Если кто-то сейчас появится в дверях, то у них не будет выхода отсюда.

Спенсер ощущал чьё-то присутствие там, в этой темноте. Несмотря на то, что от находившегося там их отгораживала дверь, он всё равно чувствовал себя беззащитным. Сердце начинало биться быстрее. Начинало казаться, что оно мешает ему слушать ту самую тишину. С другого бока доносилось тяжёлое дыхание Генри.

Так прошло несколько минут. Спенсеру они казались вечностью. Всё это время он должен был стоять и не двигаться. Как будто это гарантировало ему то, что он останется незамеченным. В каждую секунду он ждал, что эта дверь разорвёт тишину звуком открытия, и тогда у них вряд ли будет шанс спастись.