За все это время Курбский, живший по-прежнему у Биркиных, ни разу не виделся с своей молодой женой. Пока она пребывала вместе с царской невестой в Вознесенском монастыре у царицы Марфы, его туда, как в женскую обитель, естественно, не допускали; молодым супругам не хотели сперва дозволить даже обмениваться записками. С переселением же Марины, а с нею и Маруси во дворец, Курбский, не получивший даже приглашения на бракосочетание царя, только на другой день после того решился наведаться во дворец. Здесь, в приемной царицы Марины, он застал бессменного ее адъютанта, пана Осмольского. Тот принял его со всегдашней своей учтивостью и охотно взялся доложить государыне о желании Курбского повидаться с женою. Но возвратился он с неутешительным ответом: по случаю предстоявших в этот день брачного пира и парадного бала, ее величеству ни на минуту нельзя будет обойтись без своей подруги.

Между тем, вечером этого же дня, казачок Курбского, Петрусь, влетел к нему в комнату со словами:

– - Ну, княже, спасай свою княгиню! Курбский, понятно, страшно переполошился.

– - Да что с нею?

– - Покамест-то ничего. Но не нынче-завтра может совсем плохо прийтись.

– - От кого? Не от царицы же Марины?

– - Ай, нет! Но из-за нее же. Больше, не погневись, ничего не могу тебе сказать.

– - Так, значит, против самой царицы есть заговор!
– - догадался Курбский.

– - Не спрашивай, милый княже. Я все равно не скажу.

– - Клятву, что ли, дал молчать?

– - Ну да, клятву; это-то, пожалуй, можно тебе еще знать.

– - Но все-таки на слово тебе этак мне трудно поверить.

– - Верь! Верь! Своими ушами слышал.

– - Ты подслушивал?

– - Хоть бы и так...

– - Но, может, ты ослышался, не верно понял.

– - Как уж не понять! Прямо-таки и говорилось...

– - Что хотят покуситься на жизнь царицы? Но в таком случае ты должен сейчас же все открыть, назвать всех...

– - Ах, Господи!
– - вскричал в отчаянье казачок.
– - Да я целовал ведь крест на том, что никого не назову, а сам ты, княже, мне не раз говорил, что нарушать клятву -- великий грех.

– - Ну, хорошо, не называй имен, но сказать то все-таки можешь, чрез кого попал к заговорщикам. Не через слугу ли тоже, такого же парубка из хохлов?

– - От тебя, княже, право, ничего не скроешь!
– - воскликнул смущенный Петрусь.
– - Тот боярин, у кого в доме то было, привез его, вишь, с собой в Москву с похода...

– - Но ты мне про своего нового приятеля до сего времени ничего не сказывал?

– - Не сказывал, потому что ознакомились-то мы с ним только вчерашний день.

– - Не тогда ли, когда ты отпросился у меня в Кремль -- поглядеть на царский выход из Успенского собора?

– - Как раз. Как сняли тут все свои шапки, глядь, у одного малого лоб выбрит тоже по-хохлацки. Ну, а свой своему поневоле брат. Я -- к нему; разговорились. Стал он тут бахвалиться передо мной хоромами своего боярина, да расписал такие чудеса, что меня сумление взяло.

– - Коли не веришь, -- говорит, -- так зайди хоть нарочно: весь терем его тебе сверху до низу покажу.

– - Так вот боярин твой, -- говорю, -- и дозволит нам расхаживать по своему терему!

– - Вестимо, -- говорит, -- без него. Примерно завтра они с боярыней званы во дворец на вечерний пляс. Заходи вечерком...

– - И ты зашел, не спросясь даже у меня?

– - Да ведь ты, княже, меня в дом к ним, пожалуй, и не пустил бы...

– - А! Так боярин этот из моих недоброжелателей? Уж не князь ли Татев?

– - Ой, нет, нет! К этому людоеду я и сам бы не сунулся. Так вот, прихожу я туда, обошли мы этак три-четыре палаты, осмотрели всякую штуку, как вдруг под окнами грохот. Что такое? Ан подкатила колымага, господа вернулись уже из дворца. Забегали тут люди по дому, заметались туда-сюда.

– - Тише вы, не шуметь!
– - гаркнул боярин.
– - Зажечь огни в светлице! Сейчас будут ко мне бояре на большой совет, только с заднего крыльца...

"Гай, гай!
– - думаю себе.
– - Во дворце веселие и пляс, а они, вишь, сбираются тут на большой совет, да крадучись с заднего крыльца. Знать, неспроста!"

– - А тебя-таки не заметили?
– - прервал рассказчика Курбский.

– - Нет, мы с приятелем притулились за дверью, а как прошел далее боярин, мы шмыг в темный переход.

– - Ну, братику мий, -- говорит приятель, -- теперычка утекай до дому.

– - Утечешь!
– - говорю.
– - Ведь с заднего-то крыльца, слышал, сейчас гости будут?

– - Ось казусное дело! Куда же мне скрыть тебя?

– - А в какой ни на есть чуланчик, -- говорю.
– - Верно, найдется?

– - Как не найтись...