— Меня просили снять, когда они будут обнимать или целовать телок, а для чего — не сказали.

И допрашивали его до полуночи, потом Мишу увели, решено было пока не отпускать его.

— По всей видимости, он ничего не знает, — сделал вывод Ишутин. — Его использовали вслепую. А знает Игорь, который представился Эле почему-то Ричардом.

— Фалеев тоже работал под псевдонимом, — хмуро сказал Валдис. — Генрих, Ричард… Хм! А почему вас наняли?

Подробный рассказ Ишутина занял немного времени, в конце он отдал записку со словами:

— Прочтите, я забрал ее. Кто-то предупредил Элю…

— Тот, кто хорошо знает компанию Клары, — вставила Ника.

— Видимо, так и есть, — не отрицал Ишутин.

— Дело в том, что Клару застрелили, — это первое, — сообщил Валдис. — Второе — случай с вашей Элей не единичный.

— Да что вы! — изумился Ишутин. — Я-то думаю, чего это она бросила Элю? Да и сама неизвестно куда делась. Не единичный, значит… То есть такие истории случались с другими женщинами? Выходит, у них далеко идущие задачи?

— Именно, — ответил Валдис. — Работает группа людей, несколько человек из этой группы убиты. Эля и ее муж допустили большую ошибку, не обратившись в милицию, которая сейчас на ушах стоит, работая по этим делам.

— Понимаете, Эля думала, что ее поднимут на смех.

— Зря она так думала, — процедил Валдис, злясь на Ишутина, который, в сущности, решил не упускать заработок и тем самым навредил клиентам. — Она бы сейчас не находилась в больнице, а Ричард с сообщниками сидели бы у нас.

— Мы не предполагали, что дойдет до насилия, — оправдывался Ишутин. — Я вообще думал, что Элю берут в оборот из-за мужа. Он человек далеко не бедный, а бизнес — штука опасная.

— То есть, — подхватил Валдис, — вы полагаете, что цель группы — подобраться к Якову? У нас пока такой версии не было.

— Потому что мы не знали, кто эти женщины, — сказала Ника. — Не знаем до сих пор, какое положение они занимали, замужем ли они, кто их мужья. Зато в эту версию вписывается шантаж.

— Да? И каким же образом? — заинтересовался Ишутин.

— Кассетами, что мы нашли у Фалеева, шантажировали либо женщин, заставляя выполнить свои требования, либо их мужей. Например, говорили: «Если ты не сделаешь то-то и то-то, мы покажем кассету по телевидению, напечатаем фото в газетах».

Валдис свел брови к переносице, одновременно смотрел на Нику так, словно нашел в ней нечто новое. А она его молчание восприняла как несогласие:

— Другого объяснения лично у меня нет. Я убеждена: Элю предупредил убийца. Он выслеживал Клару, однажды встретил с ней Элю, написал записку. Между прочим, он и Валерию не тронул.

— Ну, есть в твоих словах логика, — произнес Валдис. — Но как нам это поможет? Опять облом.

— Ребята, — Ишутин поднялся со стула, собираясь уходить, — если понадобится помощь, я весь ваш.

— Понадобится, — сказал Валдис. — Ищите Ричарда-Игоря. Ну, что, поехали по домам? Мой котелок уже не варит.

Он думал, что она пойдет к нему, но Ника заартачилась:

— Я должна ехать домой, у меня с папой завтра утром тяжелый разговор, пропустить его не могу. Извини.

Папу приплела, будто это веская причина! Детская, а не веская.

— При чем тут твой отец! — справедливо закипел Валдис. — Просто ты равнодушна ко мне…

— Нет, что ты! — Ника прижалась щекой к его плечу. — Ты мне нравишься. Очень.

Он тут же сжал ее лапищами, шепча:

— Тогда пойдем ко мне. Ника…

— Нет! Нет! Нет! Платон там, у страшного деда, а мы с тобой погрязли в удовольствиях. Это нехорошо…

— До удовольствий дело пока не дошло…

Целоваться с ним действительно было приятно. Сердце участило удары, голова отяжелела. Но к постели Ника была психологически не готова, не знала точно, хочет она этого, или ее к Валдису толкнуло любопытство.

— Валдис! — воскликнула она, отстраняясь. — Ну, пожалуйста, не дави на меня… мне трудно…

— Так и мне трудно, — не прекращая целовать ее, проговорил он. — Еще как трудно… Идем ко мне?

— Выходи, — твердо приказала Ника.

Он психанул. Вылетел из машины, зашагал к подъезду, не оборачиваясь и не попрощавшись.

— Вот дурак, — надула она губы и завела мотор. — Что это за характер такой?

День начался с отчетов. Владимир Васильевич слушал, будто ему было неинтересно, на его лице задержалось выражение недовольства. Впрочем, Ника ни разу не видела, чтобы он был доволен. Постепенно она привыкала к манере общения зама, меньше дрожала перед ним, хотя, конечно же, пока не рисковала много при нем говорить.