Мирон Демьянович завершал дела, которые можно и нужно завершить без формальностей и лишних хлопот. Он не оставил мысли вернуться на родину при условии: если только найдут убийцу — раз и не вскроются некоторые темные стороны его деятельности — два. Всего-то два маленьких условия! Условия маленькие, а проблемы большие. Само собой, многие настороженно интересовались: что за спешность в выходной? Мирон Демьянович подготовил ответ: разведка доложила о грядущих наездах со стороны налоговой инспекции, ОБЭП и так далее, мол, я привожу документацию в порядок в ваших же интересах. Он заготовил приказ на управление банком, назначил заместителя, приказ секретарша обнаружит, когда патрон будет далеко, он сам ей позвонит. В общем, осталось завтра перевести деньги на тот предвиденный случай, который называется крахом.

Илона сопровождала его целый день. У нее есть еще одно немаловажное достоинство, перед которым меркнут недостатки, — она умеет отвлекать внимание партнера. Сколько Мирон таким образом добился подписей в свою пользу — трудно сосчитать. Однако, сидя рядом с ним на заднем сиденье, она постоянно оглядывалась.

— Ты кого-то увидела? — осведомился он.

— Дома скажу, — рассеянно пробормотала она и снова оглянулась.

Едва Илона вошла в дом, кинулась бегать по нему, словно ужаленная. Мирон Демьянович встревожился, ему только помешанной не хватало, ходил за ней по комнатам. Она подлетала к окнам, чуточку приоткрывала шторы, потом неслась в другую комнату и снова — к окну. Но вот Илона на минутку задумалась и внезапно помчалась на второй этаж.

— Ты скажешь, в чем дело? — выйдя из себя, спросил он.

— Помолчи, пожалуйста… — бросила через плечо Илона, полностью сосредоточившись на щели в шторе. — Есть… Вижу…

— Что, что ты видишь?

— Иди сюда, — не оглянувшись, позвала Илона. Он подошел, с подозрением глядя на нее, она же уступила ему место. — Посмотри, только осторожно.

Мирон Демьянович взялся за шторы, прильнул к щели глазом:

— Что я должен увидеть?

— Чуть-чуть вправо смотри. Машину синего цвета видишь? «Шестерку»?

— Цвет не могу определить — сумерки.

— Тогда поверь мне на слово. — Илона взяла его за локоть и отвела от окна. — Эта машина ездила за нами весь день.

— Не может быть!

Мирон Демьянович хотел ринуться к окну, посмотреть еще раз на автомобиль, но Илона его удержала:

— Ты мне не веришь? Так вот слушай. Когда я вышла из своего дома, мы переговорили с тобой, ты сел в машину и уехал. А во дворе сразу же за тобой поехала эта «шестерка»…

— Ты так сразу обратила на нее внимание? — с сомнением произнес Мирон Демьянович. Непонятно, в чем он сомневался, но Илона не придала этому значения:

— Не сразу. Когда ты вернулся, я вышла тебя встречать и увидела «шестерку», она была облезлая, поэтому бросалась в глаза. У меня развита наблюдательность от природы. Я еще подумала, что видела эту машину во дворе. А сегодня опять увидела ее. Она поехала за нами, постоянно встречалась там, где мы были, я даже номер запомнила. Мирон, что это значит?

На его лбу выступили мелкие капли пота, он опустился в кресло, чувствуя дрожь во всем теле. Вот и на него началась охота, убийца выжидает, ему нужен удобный момент, и тогда он выстрелит. Страшно, очень страшно потерять жизнь. К счастью, убийца не подобрался к Мирону Демьяновичу, но это пока. Выстрелить он может в любой миг, например, когда Мирон будет заходить в банк. Или выходить. Или в другом месте неожиданно… Он опустил голову, казалось, от вибрации в теле отрываются внутренности.

— Мирон, ты не ответил, — напомнила о себе Илона. — Что все это значит?

Он поднял на нее затравленные глаза и тягуче произнес, освобождая шею от галстука:

— Меня хотят убить. Я получил ужа, как Кривун, а это знак.

Он сказал так убежденно, что Илона попятилась, округлив глаза. Она кусала губы в замешательстве, но в голову ее был вмонтирован электронный счетчик, который сразу же подключился к работе. Илона поставила руки в боки и неторопливо заходила по комнате. А Мирон Демьянович не в состоянии был ворочать извилинами от страха, водил за ней глазами, ждал, что она придумает.

— Та-ак… — протянула Илона, хмурясь. — Значит, тебя тоже… Предупреждение ты получил, осталось… Когда у нас самолет?

— Завтра в пять с хвостом, — выдавил он.

— В пять… — повторила она, продолжая хождение. — Если он…

— Кто? — совсем растерялся Мирон Демьянович.

— Тот, кто хочет тебя убить! Если он поймет, что ты линяешь, то убьет тебя в том же аэропорту.

Пот стал липким и ледяным. Мирон Демьянович поник, как засохший цветок на клумбе, а внутренности кричали: жить хотим!

— Надо что-то делать… — вымолвил он растерянно.

Илона подсела к нему на подлокотник кресла, обняла за плечи:

— Успокойся. В твоем положении нужна холодная голова. Давай сделаем так… Дождемся темноты, когда трудно будет определить, кто за рулем, к тому же в твоей машине тонированные стекла. Я выеду из гаража на твоей иномарке, надеюсь, «шестерка» поедет за мной…

— С ума сошла? А если они тебя?..

— Прямо здесь? Не думаю. Они будут выжидать, когда я окажусь в безлюдном месте. А я там не окажусь. Повожу их часик, потом выйду где-нибудь возле магазина, покажусь им. Я позвоню тебе и сообщу, едут за мной или нет. Если они поедут, садись в мою машину и сматывайся отсюда.