Почувствовав его настроение, девушка шагнула вперед и закрыла руками его глаза.

– Это по-прежнему я, герр Иван.

Ее прохладные ладони пахли тропическим фруктом, голос был мягко настойчив. Джеку померещилось, что он снова очутился в больничном дворике на гравийной дорожке, рука об руку с ироничной медсестрой. Операция еще только предстоит, и смешанные чувства обуревают пациента.

Джек отвел ладони Гретхен в стороны и некоторое время удерживал их, молча взирая на нее. Он преодолел величайший барьер, справился со своими страхами, обрел долгожданную свободу. Неудивительно, что его распирает от эмоций. Через пару недель восторг утихнет, эмоциональный фон стабилизируется, и тогда Джек наверняка пожалеет, что отказался от приключения, предложенного фееричной медсестрой. Нет, Иван Кравцов не собирался давать задний ход. Не сегодня.

Подернутая рябью знойного марева улица плавно утекала в синеющий горизонт, зажатый домами и городскими постройками. Где-то там, на пересечении с проспектом, высилось помпезное здание шикарной гостиницы.

– Я забронировал номер, – сказал Джек. – Пойдем?

Гретхен кивнула.

Она была замужем и обожала своего супруга. Ее восторгали мужчины героических профессий: немудрено, что статный суровый пожарный покорил ее сердце. Стефан был безупречен. Лишь один его недостаток омрачал семейное счастье: Стефан не мог иметь детей. Они узнали об этом два года назад после многочисленных неудачных попыток забеременеть. Сначала обследование прошла Гретхен и оказалась в полном порядке. Затем наступила очередь Стефана. Врачи констатировали бесплодие.

– С его диагнозом лечения не существует, – волнуясь, говорила Гретхен. – Мы долго думали, как поступить. ЭКО нам не подходит, брать донорскую сперму мы оба не хотим – неизвестно, что там за гены и порода. Решили, что единственный подходящий вариант – найти здорового, привлекательного мужчину, согласного сделать нам ребенка. Вы со Стефаном очень похожи внешне. Ты мне приятен. И ты здоров, я листала твою медицинскую карту. Если бы ты согласился провести со мной ночь, а затем навсегда вычеркнуть ее из памяти – о большем я не могла бы и мечтать. Я знаю, что забеременею с первого же раза. Интуиция меня не подводит. Каков твой ответ, герр Иван?

Номер-люкс представлял собой две просторные комнаты – гостиную и спальню, обставленные с выверенной дизайнерской небрежностью. Обстановка не кричала роскошью – роскошь тихо витала в воздухе, отражаясь от блестящих поверхностей интерьера. Возле огромной квадратной кровати, застеленной атласным одеялом, на полу стояла пузатая антикварная ваза с живыми белыми розами. Цветы источали тонкий волнующий аромат, который смешивался со свежестью вечернего Мюнхена, сочившейся в открытую балконную дверь.

– Я в душ, – без предисловий заявила Гретхен и скрылась за лакированной деревянной дверью.

Джек вышел на балкон и, опершись на перила, уставился на затихающий город. Оранжевые, коричневые, салатные абрисы крыш пестрели в наступающих сумерках. Из черепичного разноцветья выступали шпили и колокольни соборов и церквушек, вдали виднелся сверкающий лабиринт современных многоэтажек. Небо постепенно темнело, окутывая узкие улицы невесомой тенью. Джек нервно сглотнул, подумав, что буквально несколько дней назад был лишен возможности созерцать эту красоту. Он всегда с доверием относился к жизни. Не исключал неприятных случайностей, но полагал, что рациональные действия способны свести к минимуму шансы на неудачу. Джек не мнил себя знатоком законов мироздания, но все-таки надеялся, что частично разобрался в основных принципах его работы. Как мило он заблуждался. Только сейчас до него дошло, что жизнь устроена сложнее, чем ему казалось.

Робкие пальцы коснулись его плеча. Гретхен обмоталась махровым полотенцем. Ее длинные распущенные волосы достигали талии, концы их намокли после душа. Джек скользнул взглядом по ее влажной загорелой шее и опустился ниже – на большую грудь, крутые бедра, круглые колени и узкие щиколотки. Девушка была чертовски привлекательна. Ее гладкая кожа будто состояла из мельчайших магнитных частиц – к ней хотелось прикоснуться, окунуться в ее упругую мягкость.

Гретхен взяла Ивана за руку. Он покорно позволил увести себя в спальню.

Джек тряхнул головой, возвращаясь в настоящее и с удивлением обнаруживая, что сидит в машине с выключенным двигателем на парковке перед собственным домом. Выбрался из салона, захватил спортивную сумку и поднялся в квартиру. Ужинать не хотелось, он налил себе сто граммов бренди, выключил во всех комнатах свет и устроился в кресле возле окна. Прошло больше трех месяцев с момента последней встречи с Гретхен, а Джек до сих пор помнил каждую мелочь.

Стыдливый смех, перерастающий в глухой стон возбуждения. Загорающийся страстью взгляд. Осторожные движения, с каждой минутой все более смелые и откровенные. Любопытные пальцы, изучающие каждый миллиметр тела. Требовательный выдох, приказывающий наращивать темп и не останавливаться, ни в коем случае не останавливаться. И раздраженный животный возглас, когда Джек все-таки замирает, дразня разгоряченную партнершу. Мокрая дорожка на блестящем от пота животе. Ощутимые укусы, синяки от которых будут держаться дольше недели. Ненасытные губы, жаждущие выпить всю его энергию до самой последней капли.

Джек не помнил, чтобы секс когда-либо приносил ему такое удовольствие. Это было нечто гораздо большее, чем физиологическое соитие, – это была химическая реакция двух элементов, взаимодействие, рождающее немыслимую по силе взрывную волну.

Стояла глубокая ночь, когда они, утомленные и умирающие от жажды, лежали на кровати, восстанавливая дыхание. Джек нашел силы дотянуться до бутылки с минералкой, открутил крышку и подал ее Гретхен. Она посмотрела с благодарностью и, выпив половину содержимого, протянула бутылку обратно.